– Дело не в нем самом. – И она заговорила, словно пересказывала роман, с ней никогда не было ясно, куда уведет нить повествования. – Дело в его состоянии.
– А с этим совсем плохо?
– У него нет своих средств и никаких перспектив получить их. Никакого дохода и, по словам миссис Кондрип, никаких способностей его отыскать. Он беден, она назвала его состояние нищетой и заверила меня, что знает, что это такое.
И вновь миссис Стрингем задумалась, прежде чем спросить:
– Но разве он не отличается блестящим умом?
Милли тоже не спешила с ответом.
– Не представляю.
На этот раз Сюзи лишь произнесла: «О!» – однако минуту спустя задумчиво добавила:
– Понимаю. Мод Лаудер думает так же.
– Что он ничего не сможет достичь?
– Нет, напротив, что у него блестящие способности.
– О да, конечно, – Милли вернулась к подчеркнуто легкомысленному тону. – Главное, на чем настаивала миссис Кондрип, что сама тетя Мод о нем прежде не слышала. Она постаралась объяснить мне, что мистер Деншер не является ни светской фигурой, ни богатым человеком. Если бы он был светским джентльменом, как я понимаю, она была бы рада помочь ему; если бы он был богат, даже не имея иных достоинств, она сочла бы за лучшее прибрать его к рукам. Но таким, каков он есть, он ей не интересен.
– Короче говоря, – заметила миссис Стрингем, у которой было кое-что на уме, – сестра вам все рассказала. Но он нравится миссис Лаудер, – добавила она.
– Миссис Кондрип этого мне не говорила.
– И тем не менее это так, дорогая.
– Значит, так и есть! – с этими словами она внезапно отвернулась, поддавшись усталости и слабости; спутница не раз подмечала в последнее время подобные неожиданные перемены в поведении девушки.
Однако тем вечером тема была исчерпана, хотя позднее ни одна из них не могла вспомнить, кто первым поднял ее. По крайней мере, Милли казалось, что все вокруг слишком много думают о деньгах, и она сказала это вслух. Замечание ее вызвало у Сюзи смех, впрочем вполне дружелюбный; самое простое было сказать непринужденным тоном, что одним людям деньги достаются легче, чем другим, однако она не могла бы в достаточно деликатной форме оценить роль, которую они играли в жизни Мод Мэннингем.
Однако Сюзи, по правде говоря, задумалась о различии между старой подругой и новой, хотя обе были любимицами фортуны. Тетя Мод пребывала в самом центре денег, она опиралась на свое состояние, окружала себя им, даже если придерживалась элегантных светских манер, очень жестко и ясно смотрела на финансовую сторону жизни. Что касается Милли, у нее вообще не было определенной манеры, что, с определенной точки зрения, можно было считать недостатком: в любом случае она была где-то далеко на краю этой сферы; чтобы понять ее характер, не требовалось тем или иным образом пересекать поле ее собственности или даже его малый участок. С другой стороны, было ясно, что миссис Лаудер управляла своими средствами целенаправленно, с воображением и амбициями, которые могли быть большими и благородно не эгоистичными, если это могло оказать должный эффект. Она умела навязывать свою волю, но воля ее была направлена лишь на то, чтобы другой – или другие – не потерял выгоду, подчиняясь ей, если нужно было добиться подчинения. Для Милли, как для женщины гораздо более молодой, не были характерны так далеко идущие виды: едва ли она в чем-то была так глубоко заинтересована. Она слишком интересовалась собой. Даже самая богатая женщина в ее возрасте не обладала достаточными жизненными планами, а планы Милли, несомненно, должны были сформироваться еще не скоро. Тем не менее она была красивой, простой, утонченной – независимо от того, были у нее такие цели или нет и насколько смутно она стремилась к ним. Только тогда она могла бы сформировать манеру отношения к деньгам, свойственную тете Мод. Такова была взаимосвязь, на которую наводил мысли разговор двух дам, и так вышло, что старшая из них спросила младшую, упоминала ли та днем о своем собственном знакомстве с мистером Деншером.
– О нет, я не говорила, что прежде видела его. Я не забыла пожелания миссис Лаудер, – пояснила девушка.
– Но она ведь имела в виду молчание в разговоре с Кейт, – заметила ее подруга после короткого размышления.
– Да, но миссис Кондрип немедленно поделилась бы этим с Кейт.
– Почему? Возможно, ей неприятно было бы говорить о нем.
– Должна ли была миссис Кондрип это сделать? – задумалась Милли. – Что бы ей больше всего понравилось, так это отвращение сестры к разговорам о нем, и если бы какие-то ее слова могли в этом помочь… – Но тут Милли внезапно оборвала себя на полуслове, словно компаньонка могла угадать ее мысли.
Однако компаньонка заметила только сам факт интереса.
– Вы думаете, она бы поспешила рассказать? – миссис Стрингем сделала вывод, что Милли подразумевала именно это, но предпочла сформулировать мысль в виде вопроса. – Но как можно было бы обернуть против него ваше знакомство?
– О, не знаю. Дело не в том, кто его знает, а в том, кто скрывает это.
