– Ах, – сказала миссис Стрингем, как будто слова девушки ее успокоили. – Вы же это не скрываете. Скорее, мисс Крой скрывает кое-что.
– Она прикрывает не мое знакомство с ним, – улыбнулась Милли, – а свое.
– Только свое? Ну, в таком случае ответственность лежит на ней.
– Ах, но у нее же есть право поступать по своему усмотрению, – сказала девушка, судя по всему, с некоторым принуждением.
– В таком случае, дорогая, и вы так делайте! – улыбнулась Сьюзан Шепард.
Милли взглянула на нее – нарочито просто и так, что ее можно было полюбить за один только этот взгляд.
– У нас с Кейт не было конфликта на эту тему пока.
– Я имела в виду, что не понимаю, что могла бы выиграть на этом миссис Кондрип, – пояснила миссис Стрингем.
– Рассказав все Кейт? – Милли задумалась. – Я просто хотела сказать, что не вижу никакой выгоды для себя.
– Но это непременно выяснится – что он знаком с вами обеими – через некоторое время.
Милли нехотя кивнула:
– То есть когда он вернется?
– Он найдет здесь вас обеих, и едва ли он сможет «отсечь» одну из вас ради другой.
Наконец разговор становился веселее.
– Мне надо как-то добраться до него первой, – предположила девушка. – Я могла бы дать ему – как здесь говорят – совет, чтобы он при встрече сделал вид, что никогда прежде меня не видел. Или еще лучше: я постараюсь избежать встречи.
– Вы собираетесь сбежать от него?
Как ни странно, именно с этим Милли готова была согласиться.
– Не знаю, от чего именно я хочу сбежать!
Нежный, мягкий голос изгонял малейший призрак необходимости что-либо объяснять, старшая из женщин готова была все понять с полуслова. Ей всегда казалось, что их отношения словно скользили по волнам, напоминали южный остров, окруженный теплым морем, ограждавшим и отделявшим от любых влияний извне, сохранявшим общую постоянную эмоциональную атмосферу; случайные события заставляли море набегать на берега этого острова, словно заметка на полях внезапно подменяла собой основной текст страницы. Сейчас большая волна на мгновение захлестнула его.
– Я отправлюсь на край света по вашему желанию.
– Ах, милая Сюзи, как я ценю все, что вы для меня делаете! – отозвалась Милли.
– О, пока я не сделала ничего особенного.
– Ну нет – так еще сделаете.
– Как бы вы ни настаивали, – заметила милая Сюзи, безусловно, доверявшая подруге, – я разумнее и сильнее во многих отношениях.
– Я настаиваю, настаиваю – и даже более того. Но в тот день, когда я буду достаточно разумной и сильной, – продолжала Милли, – в тот день я буду достаточно разумной и сильной, чтобы по-доброму расстаться и действовать самостоятельно. Так и бывает, – добавила она так ласково, что любые слова становились приятными, – даже прекраснейшие мгновения не длятся вечно, и любой поворот событий веселее, чем самое замечательное кладбище. Все эти годы я жила так, словно уже мертва; я умру, нет сомнения, но я буду живой до конца – и вы ведь ожидаете от меня именно этого. Как видите, вы никогда не знали меня по-настоящему. Все станет ясно, лишь когда я уйду, только после этого вы будете знать, какой я была и какой не была.
– Я бы умерла ради вас, – проговорила Сюзи после короткой заминки.
– Я очень, очень благодарна! Просто оставайтесь со мной.
– Но мы не можем задержаться в Лондоне до августа, еще столько недель впереди.
– Значит, мы возвращаемся.
Сюзи побледнела:
– Возвращаемся в Америку?
– Нет, за границу, в Швейцарию, Италию, куда угодно. Мы вместе, – продолжила Милли, – если вы поедете со мной, куда бы я ни направилась, даже если мы сами не знаем теперь, куда поедем. Нет, – решительно говорила она, – я сама не знаю, где я окажусь, и вы не будете знать, и это не важно, я даже не уверена, что из всего этого выйдет толк, – она остановилась на полуслове.
Старшей подруге казалось, что все это шутка, что перепады от кладбища до веселья – всего лишь отражение контрастных настроений, пусть они прежде и не были столь полярными. Она так увлекается то мрачностью, то радостью, и она каждый раз искренна в своих чувствах, так что совсем не так проста, как ей самой хотелось бы.
– Я должна принимать реальность. В любом случае все выяснится, – добавила Милли, – как только миссис Кондрип расскажет ей про него нечто неприятное.
Компаньонка взглянула на нее с недоумением:
– Но о чем вы?
– Ну, если он притворялся, что любит ее…
– А он лишь притворялся?
– Я имею в виду, что он отправился за границу и забыл про нее настолько, что вступал в отношения с другими людьми.
Сюзи отчетливо видела горечь, проступавшую сквозь напускную веселость.
– Вы считаете его неискренним человеком?
– Нет… но дело не в этом. Суть в том, что будет думать об этом Кейт.
– Если учесть ваше знакомство с ним и ваше несомненное очарование, он просто обязан следовать за вами, стоит лишь позвать его, так?
Милли никогда не формулировала мысли именно такими словами и после короткого раздумья ответила:
