– Нет, не думаю, что она догадывается о моих намерениях в отношении него, и если я сама стану что-то предпринимать, это лишь создаст ощущение, что он верен и последователен в чувствах. Я лишь имею в виду, – добавила она нетерпеливо и с легкой досадой, – что миссис Кондрип могла бы представить его как человека, дающего повод для ревности, и это помогло бы ей, раз она его опасается, придать мыслям сестры иное, полезное направление.
Из этого объяснения Сьюзан Шепард поняла, что подруга отчаянно ищет мотив, который соответствовал бы моральным принципам девушки из Новой Англии. Цель была труднодостижимой, но героини Новой Англии не останавливаются перед препятствиями; теперь было даже любопытно, как далеко молодая спутница готова пойти, чтобы добиться желаемого. В конце концов разве пропасти не пробуждают в нас отвагу? В таком деле можно находить свою радость.
– Как знать, может быть, – спросила она, – Кейт и так знает, что он ветренен?
Милли посмотрела на нее озадаченно.
– Ну, не исключено, что это даже восхищает Кейт, а не огорчает, что ее собственные чувства к нему…
– Собственные чувства Кейт? – эта мысль явно поразила девушку. – О, она никогда не говорила о них. Не думаю, – добавила она, словно инстинктивно хотела избежать ложного впечатления, – не думаю, что миссис Кондрип считает ее влюбленной.
Миссис Стрингем пристально посмотрела на нее:
– Так чего же она опасается?
– Ну, только того, что мистер Деншер, возможно, строит планы… Она опасается вероятных последствий этого…
– О, – в замешательстве ответила Сюзи, – она смотрит далеко вперед!
На это, однако, Милли отреагировала еще одним туманным «аргументом»:
– Нет… это мы смотрим далеко вперед.
– Что же, не стоит интересоваться ими больше, чем они сами собой интересуются!
– Конечно, нет, – торопливо согласилась девушка, хотя явно не потеряла интерес к теме, но потом решила внести ясность: – Она заботится исключительно о пользе самой Кейт.
– Вы имеете в виду, она считает, что сестра не увлечена им всерьез?
В этот момент показалось, что Милли не вполне уверена в своих словах, но затем она решительно заявила:
– Если бы она была увлечена всерьез, миссис Кондрип так бы мне и сказала.
Сьюзан Шепард оставалось недоумевать, в чем же цель этого разговора.
– Но почему бы вам не спросить ее прямо?
– Ах, нет!
– О! – сказала Сьюзан Шепард.
Однако Милли с легкостью добавила, что ни за что на свете не станет ее об этом спрашивать.
Лорд Марк взглянул на нее внимательнее, словно ожидал от нее признания в несправедливости по отношению к нему; он готов был принять что угодно в надежде на преимущество, которое давала ему его целеустремленность: кое-что заботило его, и это в конце концов могло заставить ее почувствовать абсурдность признания – впрочем, ни справедливость, ни несправедливость не были препятствием, стоявшим между ними. Он представился в отеле, нашел ее, встретился со Сьюзан Шепард, был с ней предельно любезен – лишь легкая тень мешала, и Сьюзан явно заметила ее; а затем он пришел снова, не застал их, а затем пришел снова и на этот раз застал: он дал им почувствовать в утомленной атмосфере конца сезона, что все те места, куда они могли бы поехать, совсем рядом – стоит лишь назвать их. Им казалось – по крайней мере, они боялись этого, – что нигде на свете нет места, куда бы им действительно хотелось ехать; было лишь смутное ощущение, что им надо найти то самое место, где будет хорошо, которое создано для них. Это занимало их безгранично – или очень сильно и постоянно; но сегодня они почувствовали, что случилось нечто важное, счастливый поворот, который приведет их к удаче, как будто внезапно им преподнесли охапку редчайших цветов. Теперь перед ними появился образ – их подвели к нему, и если у них сложилась привычка на расстоянии понимать друг друга и формировать единое мнение, его рука направила их к определенному решению, возникшему как будто внезапно и у обеих сразу. Он управлял этим процессом, стараясь не потерять контроль, и Сюзи раз за разом повторяла – для себя и не только, – как там красиво, как интересно обрести такой опыт, но важно было, чтобы и миссис Лаудер с ее привычным высокомерием не отвергала идею, и, конечно, та молодая женщина – потребовалось не более получаса, чтобы она откликнулась.
