Все это происходило рядом с бледной дамой на стене, под высокими золочеными сводами исторического зала, ее взгляд был отстраненным, словно дама погружена в свои думы, но возникало чувство, что зрители становились свидетелями чего-то интимного, смиренного и величественного разом. Ощущение возникло так естественно, что Милли приняла целиком, внезапно, не сопротивляясь, – и в тоже время оставалось подозрение, что чувство это уводит от чего-то другого. Что-то другое, с первого момента, когда она взглянула три минуты назад на подругу, дополнялось вниманием окружающих, что-то странное, противоестественное, и она все больше была в этом уверена, по крайней мере, по сравнению с началом этого визита – и по мере общения и наблюдения за гостями. «Интересно, она именно так смотрит на него?» – спросила она себя, решив, что эта противоестественность происходит из чувства, возникшего с момента, когда она узнала, что Кейт с ним знакома. То не была вина Кейт, и тем более не его вина; благородство и нежность пробуждали в ней ужас от возможности быть несправедливой по отношению к кому-то из них. Она не могла сейчас задеть Деншера – он был слишком далеко; но второй импульс касался Кейт. В ней была такая мягкая и необычная энергия – импульс действовать немедленно.
– Вы не окажете мне завтра большую услугу?
– Любую, дорогая моя, все что угодно.
– Но это секрет – никто не должен знать. Должно быть, все дело в том, что я слаба и неискренна.
– Тогда мы на одной стороне, – улыбнулась Кейт. – Именно такие люди мне нравятся. Давайте сделаем что-нибудь дурное. Вы невыносимо безгрешны, знаете ли.
Милли на мгновение пристально взглянула в глаза Кейт:
– О, должно быть, я неправильно все сказала. Я всего лишь хочу кое-что скрыть от Сьюзан Шепард.
– О! – сказала Кейт, словно разочарованная незначительностью предложения.
– Но надо все сделать тщательно, очень тщательно.
– И как я должна внести вклад в этот обман? – поинтересовалась Кейт. – Ну, я сделаю для вас все, что в моих силах.
Кейт и Милли договорились, что вместе нанесут визит к сэру Люку Стретту. Кейт понадобилась минута озарения, чтобы понять, о ком идет речь, а ее собеседница была рада, что имя подруге ничего не говорило. Для Милли сказанное и так было слишком большим откровением. Как она сама пояснила, сэр Стретт был медицинским светилом, и она полагала (и тут она постаралась прибегнуть к мудрости змеи), что он является отличным специалистом. Она написала ему тремя днями ранее, и он назначил время ее визита на одиннадцать двадцать; но накануне ее посетила мысль, что она не может пойти одна. Однако служанка для такого дела не годилась, а Сюзи была слишком хороша. Кейт выслушала и продемонстрировала понимание:
– А я как раз ни то ни другое, отличная мысль! Слишком хороша для чего?
Милли помедлила с ответом:
– Чтобы начать волноваться без оснований. И еще больше встревожиться – то есть больше, чем нужно.
Кейт пристально посмотрела на нее:
– В чем дело? Что с вами?
В голосе ее прозвучало закономерное нетерпение, словно ей срочно нужно было предпринять некие действия; так что Милли на мгновение почувствовала себя намного старше подруги, опытнее – и заподозрила, что та в силу легкомысленной юности предполагает некие пустяковые жалобы и воображаемую необходимость в лечении. Это создавало некоторые затруднения, ведь Кейт ждала рассказа и готова была проявить сочувствие – и в то же время пожурить ее за чрезмерную серьезность, только ради того чтобы успокоить. Кейт заверила Милли, что пойдет к врачу вместе с ней, при этом была само очарование и внимание, так что Милли заявила в ответ, что не о чем волноваться, ее здоровью ничто не угрожает.
– Мне нужно просто получить консультацию, ничего больше!
И Кейт отозвалась:
– О, конечно, я понимаю!
– Я подумала, что вы согласитесь помочь мне. Но прошу вас, обещайте, что ни слова никому об этом не скажете.
– Но если вы больны, как ваша близкая подруга может оставаться в неведении?
– Ну, если я и вправду больна, это в конечном счете станет известно. Но я рассчитываю, что спешить некуда, – Милли сказала это, снова взглянув на свою бледную сестру на стене, словно та знала неведомые ей самой тайны; она по-прежнему сидела перед Кейт, и лицо ее оставалось безмятежным. – Это одно из моих преимуществ. Думаю, я могла бы даже умереть совершенно незаметно.
– Вы весьма необычная молодая женщина, – ответила подруга, которую явно поразило последнее заявление. – Что за неожиданная мысль!
– Мы не станем много говорить об этом, – Милли собралась с силами. – Я просто хочу быть в вас уверена.
– Вот так, в самом разгаре… – Кейт вздохнула скорее от удивления, чем от жалости.
