В конце концов Милли и вправду не могла сказать; дело зашло так далеко к моменту прихода гостьи, и она понимала теперь, насколько сильна. Она могла вынести все, хотя сознавала, как медленно и постепенно уходит время, час за часом, и как мало часов ей остается. На самом деле она лишь ждала следующей встречи с сэром Лукасом Стреттом, после которой собиралась действовать по собственному плану, который уже сложился. Поскольку он хотел встретиться с Сюзи, нужно было обеспечить ему свободный доступ, а затем, возможно, он сам поймет, как себя вести. Они могли уладить свои вопросы между собой, а если это потребует от нее некоторых усилий, они смогут обратить это ей на пользу. Если он пожелает вдохновить Сьюзан Шепард еще более высокими идеалами, он сможет сделать это. Если в итоге будет достигнута некая восторженность, что же, она сможет принять и это, как специально приготовленное и поданное блюдо. Он обсуждал с ней ее аппетит и вкус к жизни, но восторженность, обожание, как она теперь понимала, отлично сочетается с ее аппетитом. Тучный, жадный, алчный – подходящие определения: в любой компании она жаждала знаков внимания. Следующий день после ее одинокой прогулки по Лондону был одним из двух-трех последних в этом городе; и вечер этого дня должен был стать решающим. К этому времени люди разъехались, и многие из тех, кто откликнулся на карточки с приглашением, вполне искренне намеревались прийти, но позднее оказались далеко, их планы поменялись; однако в меньшей степени это касалось членов близкого круга миссис Лаудер и лорда Марка – Милли и ее спутница уже научились различать их по именам. Таким образом, идея большого приема провалилась, но можно было устроить особый вечер для избранной публики. Одним из приглашенных в последние дни был и доктор, он прислал Милли записку с подтверждением; они договорились, что смогут поговорить наедине, но миссис Лаудер и Кейт скажут, что он зашел попрощаться. Тетя и племянница пообедали с гостьями без посторонних, обстановка была домашней и непринужденной – настолько непринужденной, насколько позволяло обсуждение темы дальнейшего путешествия и приема, назначенного на абсурдно позднее время с точки зрения светского сезона. Сэр Люк должен был появиться на следующее утро, и у Милли был разработан план, как избежать возможных осложнений.
Вечер выдался жарким и душным, и было уже поздно, когда четыре дамы собрались в отеле, окна, выходящие на балкон, по-прежнему оставались открытыми, пламя свечей за розовыми абажурами, заботливо установленными обслугой, почти не колебалось, все казалось безжизненным в конце сезона. Они сошлись на том, что в этот день Милли не обязана была прилагать усилия, чтобы подниматься по социальной лестнице, которая сама склонялась ей навстречу, и не будет выходить, а миссис Лаудер и миссис Стрингем примут основную нагрузку на себя, в то время как Кейт Крой побудет с Милли и дождется возвращения старших дам. Милли была рада отправить Сьюзан Шепард; она видела, что та была горда и довольна возможностью выйти в свет еще раз, и, когда миссис Стрингем садилась в экипаж, с удовлетворением отметила изящество движений и прямую спину, чуть качнувшуюся вперед, словно на волнах отлива. Если для тети Мод вариант взять с собой забавную подругу новой американской девушки вместо самой новой американской девушки был далеко не идеальным, ей хватило выдержки и такта, чтобы не показать этого, а быстрый и практичный ум позволил и в этом найти небольшое преимущество. Она действовала уверенно, жизнерадостно, свободная от иллюзий, она даже призналась бедной Сюзи – доброжелательно, но честно, – что огорчена. Когда миссис Стрингем заметила, что ее собственный свет был лишь отраженным, хотя и достаточно сильным, что ее ценили, но, скорее, в общем контексте, тетя Мод бросила в ответ: «Ну, дорогая, ты лучше, чем ничего». Более того, Милли в этот вечер поняла, что тетя Мод подразумевала некую весьма определенную цель. Прежде чем отправляться, миссис Стрингем зашла не то за шалью, не то за каким-то другим аксессуаром, и Кейт, которой уже не терпелось, чтобы дамы покинули отель, вышла на балкон и постояла там, невидимая со стороны, глядя на погружающийся в сумерки Лондон и на звезды, на огни улицы, на паб на углу, перед которым стояла измученная лошадь, запряженная в кеб. Миссис Лаудер воспользовалась моментом: как только она заговорила, Милли сразу почувствовала, что это неспроста.
– Дорогая Сьюзан говорила, что в Америке вы встречали мистера Деншера, о котором я вас прежде не спрашивала, как вы могли заметить. Но не хотите ли вы сказать мне что-нибудь о нем? – ее красивый голос звучал приглушенно, но с привычными богатыми модуляциями, и Милли после краткой напряженной паузы догадалась, в чем причина обращения. – Если вы будете упоминать его имя в разговоре с ней, – тетя Мод кивнула в сторону окна, – возможно, выясните, собирается ли он возвращаться?
