В процессе она разоблачала Ланкастер-гейт и все с ним связанное; она разоблачала трепет Милли перед этим обществом, тетю Мод и ее заслуги и самодовольство; но более всего она разоблачала саму себя, и именно это придавало ее речам беспристрастие и убедительность. В ее обращении к подруге не было больше напряжения, характерного для тети Мод, ее требования безупречности стиля; она говорила ярко, страстно, но избегая глупости или вульгарности. Для молодой американки это и вправду могло послужить уроком – уроком искусства видеть вещи такими, какие они есть на самом деле, уроком столь необычным и столь впечатляющим, что ей, как ученице, оставалось лишь внимать, затаив дух. Самое примечательное, что урок этот отвечал ее потребностям, хотя полностью разрушал все устоявшиеся личные представления. Не то чтобы ей была несимпатична тетя Мод, которая при других обстоятельствах могла показаться ей образцом поведения; но дама эта казалась ей прежде загадочной и пугающей, однако в новом свете она не была – как такое возможно? – тем, чем не была. Она не была никем. Она не была ничем. Она не была нигде. Милли не должна была так думать – друзья не должны позволять себе такое. Те несколько часов в Мэтчеме были вдохновением, манной небесной; и если не вполне так, уловки милейшего лорда Марка оказались тщетными, что бы он там ни планировал и ни замышлял. Лорд Марк был замечательный, хотя его нельзя было назвать умнейшим человеком в Англии, но даже если бы он был таковым, она не чувствовала бы себя обязанной ему. Он рассчитывал и отмерял каждый шаг, и оба они – тетя Мод и лорд Марк – настороженно следили друг за другом и ждали, что предпримет другой.
– Она строит на ваш счет определенные планы, – сказала Милли, увлеченная темой разговора, – и, полагаю, рассказанное вами доказывает, что она их менять не намерена.
– Разве что, – откликнулась Кейт, – он внезапно схватит меня в охапку и бросится бежать? О, поскольку бежать он не намерен, а хватать не склонен в еще большей степени… Вы совершенно правы: я для нее как товар в витрине; меня надо беречь и держать в форме в коммерческих целях: и смысл моего положения, и рыночная цена определяются покровительством тети.
Как только они с Милли оказались наедине, Кейт сразу заговорила про лорда Марка; Милли подумала, что упоминание его имени в разговоре, заданная этим тема служили вытеснением другого имени, оставленного в воздухе миссис Лаудер, и Милли невольно переносила свое впечатление на подругу, словно та тоже ощутила незримое присутствие и захотела избавиться от него. Странность была в том, что этот разговор создавал для обеих девушек нечто вроде алиби – и они успешно воспользовались им. Кейт задала новый курс и уверенно прокладывала его, лишая Милли шанса выполнить поручение тети Мод и полностью погружая ее в другой сюжет.
– Досада в том, что если он ей так нужен – если она, да простят меня небеса! – хочет его для меня, то он с момента вашего появления отодвинул меня в сторону, потому что у него появился иной объект внимания. Я имею в виду вас.
Милли покачала головой, отгоняя наваждение.
– Я совершенно не уверена в этом. Если я составляю часть его альтернативных планов, ему бы лучше держаться прежних.
– Честно-честно? В самом деле?
Милли постаралась поддержать шутливый тон:
– Хотите, я поклянусь?
Кейт внезапно глянула на нее острым взглядом – но слишком нарочитым, чтобы он показался серьезным.
– Разве недостаточно клятв мы уже принесли?
– Возможно, вы, но не я; и мой моральный долг соответствовать вашему уровню. Как бы то ни было… Честно-честно, в самом деле. Я не стою на пути.
– Спасибо, – сказала Кейт, – но мне это не поможет.
– О, но для него это все упрощает, я это хотела сказать.
– Трудность в том, что у него масса идей, так что упростить ситуацию, общаясь с ним, крайне сложно. Именно это пытается сделать тетя Мод, – продолжила Кейт. – Он не станет принимать никакого решения на мой счет.
– Ну что же, – улыбнулась Милли, – дадим ему время. Подруга встретила ее замечание с ослепительным спокойствием:
– Каждый делает, что может. Но все равно суть в том, что он сам об этом думает.
– В этом нет вреда, – отозвалась Милли, – если в итоге вы придете к наилучшему решению. А он по-настоящему честолюбив, если не считать разнообразия идей? – спросила она.
– Без сомнения. Чем больше, тем веселее, – Кейт серьезно взглянула на нее. – Остается надеяться, что все выяснится, и мы все равно ничего не можем сделать, чтобы предотвратить это.
