И вдруг она обняла Милли – нежно, заботливо, без фамильярности, без вольности, очень церемонно, сочувственно; словно голубка села на протянутый палец, словно она была зачарованной принцессой. Легкий поцелуй подруги, прохладный, невесомый, чудесным образом снял весь дискомфорт ранее сказанных слов. Более того, девушка ощутила прилив вдохновения: ее принимали, она была правильной; и она с облегчением вздохнула, обретая новое имя. Оно прозвучало, как внезапно раскрытая истина; оно рассеяло сумрак, сквозь который она брела в последнее время. Вот в чем дело. Она голубка. «Так ли это?» – спрашивала она себя, именно в этот момент услышав, как возвращаются старшие дамы. Легкое сомнение возникло, когда пару минут спустя в комнату вошла тетя Мод. Она сопровождала Сьюзан, хотя в этом не было особой необходимости; в такой час она могла бы подождать Кейт внизу; так что Милли была уверена – миссис Лаудер поднялась, чтобы каким-то образом узнать, удалось ли девушке выполнить ее поручение. Ну что же, она могла составить впечатление, что это маловероятно. Ради этого она поднялась по лестнице, а затем постаралась улучить момент наедине с молодой хозяйкой, пока Кейт беседовала со Сьюзан Шепард. Иными словами, тетя Мод позаботилась о том, чтобы племянница выслушала взволнованный рассказ миссис Стрингем о спектакле, а сама отвела Милли в сторону. Самым мягким и деликатным голосом, почти воркуя по-голубиному, миссис Лаудер выразила надежду, что все прошло удачно. Это «все» было щедрым обещанием, успокаивающим жестом, попыткой нарочитого упрощения; она говорила так, точно девушки, а не она с давней подругой вернулись после выхода в свет. Однако ответ Милли был подготовлен еще в те минуты, когда тетя Мод шла по лестнице; она торопливо перебрала все причины, которые могли бы воплощать голубиную кротость; а потом она отбросила все варианты и решила отвечать искренне и прямо:
– Дорогая леди, не думаю, что он здесь.
Это было самым коротким путем к успеху, которого способна достичь голубка: это было отмечено длинным скептическим взглядом, взглядом без слов, который миссис Лаудер буквально излила на нее. А затем последовало слово, которое добавило акцент:
– О, вы исключительны.
Сладкий тон и скрытый намек почти физическим грузом повисли в комнате, и даже после ухода гостей воздух был наполнен чрезмерно сладким ароматом. Оставшись наедине с миссис Стрингем, Милли продолжала вдыхать его: она снова задумалась о голубиной природе, а компаньонка радостно, во всех подробностях отчитывалась о том, что ей удалось разузнать.
С наступлением нового дня она подумала, что будет действовать по своим правилам, несмотря на то что видела возможные затруднения и необходимость каждый раз принимать конкретное решение. Но действовать надо легко и мягко, как голубка. Она твердо намерена была следовать этому, и это идеально подходило для ее плана встречи с сэром Люком Стреттом. Эти размышления ей самой понравились, и хотя миссис Стрингем за завтраком пребывала в волнении и выглядела так, словно перед ней внезапно развернули бесценный персидский ковер, Милли без колебаний после пятиминутного разговора сказала, что просит компаньонку о помощи.
– Сэр Люк Стретт придет согласно нашей договоренности в одиннадцать, но я специально уйду на это время. Ему скажут, что я у себя, но вы встретите его в качестве моего представителя, поговорите с ним вместо меня. Ему это понравится, будьте с ним полюбезнее.
