Она немедленно дала понять, что прощает его лишь потому, что он мужчина. С некоторым разочарованием она вынуждена была признать, что он не сделал решительно ничего, чтобы исправить ситуацию. Сам факт того, что случилось, все еще стоял между ними; они переглянулись, оказавшись на улице, они выглядели как люди, только что успешно миновавшие опасный поворот, и в этом они были единодушны, несмотря на малые заслуги ее друга. Но кто-то же должен был отнестись к случившемуся легко! Кейт сейчас была весьма решительно настроена на это. Однако, что поразило его в ней больше всего, это молчание относительно их общих планов на ближайшее будущее – теперь, после того как они воссоединились после разлуки и провели вместе половину утра. А будущее требовало обсуждения, им по-прежнему нужно было договориться о следующих шагах с учетом всех трудностей и проволочек – именно об этом он думал, вернувшись домой; эта мысль была главной, не считая осознания вновь нахлынувшей и обостренной потребности друг в друге. Накануне они успели встретиться на двадцать минут, и этого хватило, чтобы понять, что чувствуют, и найти способ выразить это. Он прибыл на вокзал Юстон в пять, а перед отправлением послал ей телеграмму из Ливерпуля, она молниеносно приняла решение встретить его, даже если их увидят. Когда он вышел из вагона – сияющий от радости видеть ее, – она искренне признала, что такие поступки надо совершать безоглядно. Сегодня она не беспокоилась о том, кто мог заметить ее, и это было очень приятно. Но завтра со всей неизбежностью ей придется всерьез обдумать ситуацию, а затем с не меньшей неизбежностью вновь превратиться в существо настороженное и готовое к бесконечным предосторожностям. Но все это будет завтра, рано утром, когда назначена следующая встреча, а пока ей надо не забывать о том, что она должна появиться на Ланкастер-гейт к шести часам. Она укоряла себя – гости приглашены на чай, и она дала слово тете Мод; но утром она была относительно свободна, а потому предложила сходить в Национальную галерею. Там их тоже могли увидеть, но едва ли узнать; даже когда они зашли в кафе на вокзале, не имело значения, обратит ли кто-то на это внимание. Мало ли зачем люди заходят в кафе. Так и так у них не было места для уединения.
Он ступил на английскую землю, переполненный разнообразными чувствами, но не был готов к смятению и тоске в глазах той, кого всегда считал сильной. Позднее он узнал, что в своем нетерпении упустил некоторые нюансы; но затем возникли вопросы: насколько они готовы, уверены и как быть, если ему некуда привести свою любовь? Там, в Юстоне, он согласился на предложение Кейт пойти туда, где обычно покупают пиво и закуску, но сами они заказали чай и сели за маленький столик в углу; без сомнения, когда они затерялись в толпе, стало ясно, что этот короткий отдых помог им восстановить спокойствие и собраться с силами. И потом она скользнула мимо двери в его квартиру, отступила перед ней, и он не ожидал, что это выйдет так просто. Ощущение легкости исчезло из-за ясного ощущения, что однажды они должны будут задержаться здесь. Она вынуждена будет остаться здесь, зайти внутрь вместе с ним; и он не сможет попросить ее об этом, не сможет, не предав того, что на пике их отношений можно назвать уважением к ней: и это тоже было совершенно ясно, но только голова от этого шла кругом. Сосредоточенная и напряженная, готовая к внезапным вспышкам боли, но тем не менее мучительно ожидающая его на юстонской платформе, она подняла голову мягким жестом, словно змея в саду, она вызывала у него острое ощущение, что все эти мысли об «уважении» в затеянной ими игре были беспомощными и ненужными – он и сам не знал, как назвать их, может быть, пятым колесом экипажа. Это было глубокое и потаенное ощущение, совсем не внешнее, и от этого любовь его становилась сильнее, а счастье не убывало. Они вновь встретились во имя счастья, и в самые яркие мгновения он отчетливо чувствовал, что необходимо быть настороже, не допустить вторжения того, что угрожает их общему благу. Если Кейт намерена уехать с ним, разделить с ним дом, довольно пока тех пронзительных мгновений, возникающих между мужчиной и женщиной на пороге бездны страсти, вспыхивающих словно красные искры, проблески грядущих столкновений. Она покачает головой – о, печально, божественно – в ответ на предложение зайти; и он, воздавая должное ее отказу, посмотрит ей в глаза, проникая внутрь ее взгляда чуть глубже и дольше обычного, и это будет означать больше любых слов. И в этом будет сквозить подозрительность, мрачная тень невоплощенного желания. К счастью, в действительности все вышло не так ужасно, и последние полчаса, проведенные вместе, показали, что Кейт удается сводить его с ума, не делая ничего особенного. Она как будто просила, заклинала его – во имя него самого – оставить ее раз и навсегда и в то же время довериться ей, позволить ей устанавливать правила.
