– Я экспериментировала с прерывателем сигнала, используя наши знания о божественном свете; думала, с его помощью мы могли бы остановить все, что бы секта мехов против нас ни бросила. Можно было бы заглянуть вам внутрь, замкнуть накоротко любую цепь, вывести из строя любого крылатого. И ты видела, все получилось. Ты видела, как упал крылатый Митриос. Но Меха Водайя просто… отмахнулась. На нее не подействовало. – Гальяна похлопала себя по груди. – У нее под нагрудником было некое устройство. От его свечения металл делался полупрозрачным. Мы так не умеем.
Воспоминание причиняло боль. Водайя шагает по двору, словно ангел мщения. Водайя пересекает энергетическое поле как ни в чем не бывало, и ее пластрон сверкает красным. Земолай уже видела эти вспышки и никогда не задумывалась, в чем дело. Да и зачем ей? Голоса располагали технологиями, дарованными непосредственно богами, и они не касались никого, кроме самого одаренного.
– Думаешь, она способна блокировать божественный свет? – слабо возразила Земолай. – Это означало бы…
Гальяна кивнула:
– Божественный свет подавляет электрические импульсы, связь, радиолокацию – все. Если она в состоянии его блокировать, значит в ее механику, в ее импланты проникнуть нельзя. Черт возьми, даже ее тепловую сигнатуру считать невозможно. Даже меха-дэва не сумеет. Она
Непроницаема.
Земолай представила себе Водайю в лучах суда меха-дэвы, сияющую чисто и ясно; только сердце бьется красным, красным, красным.
Как давно?
Закрывая внутренние границы, Водайя стояла в свете меха-дэвы, чтобы ослабить тревогу командиров подразделений. Проталкивая политику идентификации, торговые ограничения и религиозные декларации, она заранее призывала на себя суд богини, дабы предотвратить внутренние протесты.
Двадцать шесть лет Земолай повиновалась ее приказам. Двадцать шесть лет.
Сколько раз Водайя пропадала в царстве бога часами, днями? И всегда возвращалась с длинными свитками, исписанными ее убористым, лихорадочным почерком – указ за указом, точные формулировки законов, которые идеально вписывались в предыдущие заповеди, всегда немного затягивая гайки для всех, кроме немногих избранных.
«Держись меня, и я никогда тебя не оставлю».
Водайя вознесла ее на небеса.
Двадцать шесть лет.
Внутри поднимался крик, бурлил и рвался наружу. И ничего из этого не исходило от меха-дэвы. Ничего.
Вот она, пропасть. И Земолай сейчас упадет.
– Прости, – сказала Гальяна. – Я не знаю, как давно это у нее…
Слабый трепет надежды: «А вдруг это лишь недавнее приобретение?»
Но надежда была неуместна.
– Я знаю, – хрипло сказала Земолай и закрыла глаза, вспоминая. – Секта мехов опережает вас на десятилетия, Гальяна. Если тебе от этого станет легче, им помогал техник. Я присутствовала, когда она прибрала его к рукам… просто в то время я этого не осознавала.
И я понял тогда, что это неотъемлемая часть призвания. Оно потребует от тебя такого, на что ты никогда не считал себя способным, – и ты или окажешься на высоте, или умрешь.
Брать Санадора отправились перед рассветом.
Это была крошечная операция, только Зеня, Водайя и ножные кандалы – для безопасности мастера, разумеется. Когда они вошли, он лежал в постели, но не спал. Укрытое одеялами тело казалось странно хрупким, а белые волосы блестели в падавшем из коридора тусклом свете. При виде гостей он вскинулся, ахнув и широко раскрыв глаза, но не удивился. Расстроился, но не удивился.
– Я хочу видеть крылатого Миларку, – сказал он. – Своего блюстителя.
– Эти времена закончились, – холодно сказала Водайя; она показала кандалы. – Собирай вещи.
Техник неподвижно сидел на краю кровати, и Зеня напряглась. Ей не хотелось причинять боль своему учителю. Но он же предатель. Закоренелый технарь. Он сотрудничал с крылатым Раксой с целью саботировать военные действия.
До насилия не дошло. Фэйан Санадор тихо собрал одежду и туалетные принадлежности, протягивая Водайе каждую вещь для одобрения, прежде чем спрятать в сумку. Он натянул рубаху и штаны, тело у него оказалось худое, но жилистое и сильное. Шрамы рассказывали историю сделанных за долгую жизнь улучшений: грудь, колени, бедро. У него даже имелся небольшой порт на животе, в точности как у Зени.
Санадор надел кандалы сам, не дав себе труда поинтересоваться амплитудой движения.
– Тебе она о своих планах рассказывала? – спросил он Зеню вместо того.
– Не разговаривай с ней, – оборвала его Водайя, – а то получишь кляп в пару к кандалам.
Зажатый конвоирами с двух сторон, он двинулся на выход, волоча ноги, словно студент после выволочки.
