Адвокат также с непроницаемым лицом прошёл в комнату и стал чуть поодаль, держа руки в карманах лёгкого летнего пиджака. Теперь Рома стоял в центре треугольника из Мэгги, старосты и юриста. Он непонимающе заозирался:
— Вы… чего тут? Ааа?
Смерив его взглядом, староста серьёзно и с самым официальным видом произнёс:
— Гражданин Аксеенко Роман Александрович. Нам стало известно, что вы скрываете от выдачи органам государственной власти ценности в виде золотых монет. Вы прекрасно знаете, что указом Новой Администрации все ценности из драгоценных металлов, исключая личные ювелирные украшения и обручальные кольца, в количестве не более трёх на одно лицо, положено сдать на хранение в компетентный орган Администрации, для формирования… это неважно. — староста говорил монотонно и размеренно, подражая диктору на радио, зачитывающему очередной «указ», — Этот же указ подтверждён Администрацией Региональной, и Депутатским Собранием в городе Оршанске, территориально к которому мы относимся. Тем не менее…
— … Борисыч, чё ты несёшь? — перебил его быстро трезвеющий, но ещё не въехавший в ситуацию Рома, — Какие нах «Администрации и Собрания?» Кому нах это надо, кто на это обращает внимание?.. Чё ты несёшь, Борисыч, чё вы…
Он сделал попытку пройти мимо старосты к зияющему на улицу выходу — двери были давно сорваны. Юрист метнул тревожный взгляд на старосту, но тот был по прежнему безмятежно спокоен и официально-деловит. Он даже чуть подвинулся в сторону, чтобы проходящий Рома не задел его плечом.
Но Рома не вышел из дома. В проёме двери появилась ещё одна фигура, — теперь это был Витька Хронов, командир дружины; но — с ружьём наперевес, которое он тут же, держа приклад под мышкой, направил в грудь Роме. Тот остановился как будто наткнулся на стену.
— Ээээ…
Витька медленно входил в дом, и Рома непроизвольно стал отступать, пятясь от направленных на него стволов.
— Ээээ… мужики… вы чего?
— Мужики, родной, землю пашут. А мы — представители власти! — заметил теперь уже издевательски староста. И вновь продолжил со всей возможной официальностью:
— Итак. Вам, Роман Александрович, необходимо прямо сейчас сдать нам, как представителям власти, все имеющиеся при себе ценности. Немедленно.
— Да-вы-чо… Ахерели?!.. — растерянность Ромы стала переходить в раздражение, и тут же — в буйный, но пока ещё сдерживаемый гнев, — Какие нах «ценности»?? Кому нах «сдать»??? Вы чо, с ума посходили тут, от деревенской кормёжки?? Какое нах «сдать»?? Что сдать?? Кому??? Вам, что ли? Вы, что ли, «представители власти»?? Да я вас… Да вы…
И, видя совершенно непроницаемые лица оппонентов, и уже не обращая внимания на направленные ему в живот стволы ружья, окончательно вышел из себя:
— Па-а-ашли вон, петухи топтаные!! Бля!! Чо за цырк вы тут устроили?? Кому тут чо «сдавать»?? Тебе, что ли, поганец недоделанный?? Или этому сопляку в наколках?? А ты хуле молчишь, юрист хренов, говно вонючее, хуле ты молчишь, ты тоже что ли «вла-а-асть??»
Ни один мускул не дрогнул в лице юриста. Он по-прежнему стоял, держа руки в карманах, прямо глядя в лицо беснующемуся односельчанину.
— Да вы никто!! Вы вааще никто, какое право вы имеете!.. вы вааще никто!! Па-а-ашли вон!!
Тут он как только что заметил Мэгги, с отсутствующим видом наблюдающую от окна за «спектаклем». В мозгах Ромы что-то, видимо, щёлкнуло, замкнулись какие-то перемычки, и до него, наконец, дошло:
— Тыыыыыы…. Ты, сука, меня специально сюда заманила??.. Паскуда?! Ааа???
Теперь, отступая от направленного на него ствола ружья, пятясь непроизвольно мимо посторонившегося старосты в угол комнаты, Рома вдруг всё понял…
— Аааа… сссуки! Сдать, а? Сдать??!
Рука его рванулась из кармана, доставая Осу.
— А это вы не хотите??!
Увидя в руке Ромы четырёхствольного кургузого уродца, Витька от неожиданности чуть не уронил ружьё, но тут же собрался, и махом присел в угол, уходя с линии прицеливания; хотя Рома в неистовстве вовсе не стал целиться в него, а принялся размахивать оружием, поочерёдно направляя его то на старосту, то на юриста, то на Мэгги и Витьку, из-за чего ему приходилось вертеться из стороны в сторону.
Борис Андреевич от вида пистолета шарахнулся, пригибаясь, в сторону за полуразвалившуюся межкомнатную перегородку с торчащей из неё щепастой дранкой. Мэгги побледнела и прижалась спиной к углу выломанного окна. Юрист не изменил позы, лишь напрягся, это было видно.
— Грр… гррражданин… — с голосом он несовладал, и ему пришлось откашляться, — не усугубляйте!..
— Я-те-щас-усугублю, бляя!! — рявкнул, заметив произведённое впечатление, Рома, — Я те, бля, щас усугублю!! А ну нах пшли все с дороги!!
Он быстро двинулся к выходу, поворачиваясь и пятясь, не обращая внимания на наставленное на него Хроновым ружьё, не переставая наводить поочерёдно Осу на всех присутствующих — в том числе и на Мэгги. Юрист попятился.
Всё произошло быстро.
— Вали его, Веня!! — каким-то визгливым, бабским голосом выкрикнул из-за простенка, приподнимаясь в рост, Борис Андреевич. Юрист медлил, по прежнему держа руки в карманах.
