Стволы ружья Хронова, попятившегося в сторону с дороги Ромы, были уже в двадцати сантиметрах от его живота, а тот, не останавливаясь, устремился на выход. Витька не стрелял…
— Вали, сволочь, урод, Вениамин, кому сказал, вали его!! Падла, стреляй в него, кому сказал, убей его; уйдёт сейчас, стреляй, падла!!! — завопил с нарастающим привизгом староста, вставший во весь рост. Он обращался к юристу, и в быстро наступающих сумерках теперь его ранее бесстрастное и официально-суровое лицо было искажено дьявольской яростью:
— Стреляй в него, кому сказал!!! — в руке его, откуда не возьмись, появился нож.
Рому теперь от спасительной, как ему казалось, двери во двор, отделяло лишь пара шагов, преодолев их быстро, он уже в дверях на мгновение угрожающе оглянулся, поворачиваясь на улицу спиной, и пытаясь продолжать держать под прицелом оппонентов… Витькин взгляд метался от Ромы к старосте, его палец подрагивал на спусковом крючке, стволы были направлены в Рому…
— … Стреляй!! — завопил вновь староста; и когда Рома уже готов был сделать шаг назад, выходя спиной вперёд из дома, юрист выстрелил в него, раз, другой, и третий.
Никто сначала не понял, что это: громкие хлопки, вспышки, облачко сизого дыма, — юрист, как и стоял, стрелял навскидку, не вынимая руки из кармана пиджака, только направив вытарчивающий теперь в объёмистом кармане пиджака кургузый ствол в Рому.
Две пули ударили его в живот, одна — в грудь, под распахнутым воротом объёмной лёгкой курточки. Зашатавшись, он попытался как-то шагнуть назад, — и упал навзничь за дверь.
— Ну вот. Наконец-то. А то стоял тут, как целка на выданье! — уже обычным, «повседневным» голосом сказал староста, направляясь к выходу.
Хронов первым устремился к упавшему, «профессионально» продолжая держать его под прицелом ружья. За ним, чуть помедлив, двинулся и юрист, по прежнему не вынимая рук из кармана; за ним, пропустив его вперёд, староста. За ним — Мэгги.
Рома… Рома умирал. Оса валялась поодаль, и Хронов быстренько её поднял и спрятал в карман. Лёжа на спине, Рома безостановочно шарил по себе большими волосатыми руками, и что-то неслышно шептал. Лицо его было искажено мукой. Курточка и майка под ней быстро напитывались кровью.
— Врача! Быстрее!.. Врача, скорую! — стал слышен его прерывистый шепот, — Вра-ача!
— Давай. Стрельни ему в глаз! — посоветовал староста, но юрист только достал руку из кармана, с зажатым в ней ПээМом. Не глядя ни на кого, стал осматривать карман с вывороченной дымящейся дырой. Затушил тлеющие нитки пальцами; поставив на предохранитель, сунул пистолет за пояс, стал снимать пиджак. Из кармана выпала гильза, он живо наклонился, потом присел на корточки, зашарил, ища её в траве. Староста наблюдал за ним с усмешкой, стоявшая поодаль Мэгги — с презрением. Нашёл гильзу, сунул её в карман.
— Пули тоже выковыривать будешь? — хмыкнул староста, — Эх, юристы вы юристы! Сменились времена, пох теперь всем эти гильзы и дактилоскопии!
Не обращая внимания на его слова, юрист нашёл в кармане пиджака остальные гильзы, спрятал их в карман брюк… Подумал, и достал из-под ремня рубашку, расправил её навыпуск над ремнём, прикрыв рукоятку пистолета.
Рома захрипел:
— Вра-ача… — и, раскинув руки, вцепился окровавленными пальцами в жухлую пыльную траву. В груди у него что-то булькало.
— У, сссука! Буржуй недорезанный! — подскочил Витька и пнул его в лицо, но тот как будто этого и не заметил, взгляд его блуждал, а лицо выражало муку.
— Враччч… Инессс… — аааа…
— Отходит! — со знающим видом сообщил староста, — Ну чо, молодец, Веня! С почином тебя!
— Пошёл ты!! — огрызнулся юрист.
— Но! Ннно! Не переживай так! Ты ж пистолетик с собой носил не для самоубийства, правда же? Хы. Вот он и пригодился! А не стал бы ты стрелять… сейчас бы… тогда бы… ну ладно. Молодец, молодец. Давай, дострели его, а? Или хочешь, я ножик тебе дам?..
— Пош-шёл ты! — снова огрызнулся юрист и, обходя тело ещё дышащего Ромы, двинулся по дорожке примятой травы к выходу с участка. Остановился, оглянулся:
— Ты меня за этим сюда звал, я так понял??
— За этим, за этим, Веня, всё правильно ты понял!
— Сссволочь старая.
— Почему «старая»? Даже как-то обидно! — староста подмигнул молча стоявшей Мэгги. И снова, юристу: — Эк ты… неюридическими терминами как-то выражаешься! — хмыкнул, — Нормально всё, Веня. Теперь ты с нами. Совсем. Не прикидывайся только, что ты не понимал, что рано или поздно… придётся! Это самое.
— Сссуки.
— Да ладно тебе. Или, думаешь, у тебя другой вариант есть? Не. Только встраиваться. В социум, хе. Во власть. А власть здесь — я. Мы. А условие «встраивания»… ну, ты понял! — староста кивнул на шевелящегося и булькающего горлом что-то Рому, которого, отставив в сторону ружьё, уже принялся обыскивать Хронов.
— Ты ж юрист! Не по уголовному праву, не? Общался с… с «контингентом»? В любом случае должен знать, что есть такое понятие как «прописка». Ну? А ты что, «над схваткой» собирался оставаться, что ли??
Юрист подумал.
