Женька, поизображав «делового», наконец ответил; впрочем, ему и самому, очевидно видно было, в кайф было вспомнить былое, когда вся его команда обзавелась стволами; да не какими-то, а самыми что ни на есть престижными; тем более что идея-то была его.
Собственно, идея была простой; и Владимир, выслушав его, сам удивился, как не додумался до такой простой вещи; и он ещё раз отдал должное наблюдательности и креативности своего нового юного друга.
Случилось это всё ещё в начале лета, когда «регионы» только ещё затевали отделение от «мувского олигархата»; «Верный Вектор» был ещё мало кому известной организацией, да и не организацией вообще, а так — сборищем идейных хулиганов; милиция ещё работала как полагается; и Областная Дума тоже: «- …видел, такое здание с колоннами на центральной площади? Там сейчас Региональная Администрация размещается; а раньше были эти — депутаты!»
Владимир кивнул, — конечно он знал; там и Виталий Леонидович раньше имел свой кабинет.
- Вот. И они, депутаты эти, собирались постоянно на эти, заседания всякие. А беспредел тогда уже начался, нарваться можно было влёгкую. А они ж депутаты! У них стволы были…
— Ну и?..
— А когда они на заседания приходили — их через металлодетектор пропускали. Ну, рамка такая. — с удовольствием рассказывал Женька, и даже ноги с подлокотника кресла снял, — Чтоб без оружия; боялись, эта, терактов со стороны Мувского начальства. У кого именной — те могли сдавать; но всякие наградные пестики редко у кого были, так… всякими правдами и неправдами доставали. Это потом уже им разрешили, всем. А сначала они незаконно таскали. У них, конечно, возможностей-то было!..
Да уж. Владимир вспомнил арсенал депутата, Виталия Леонидовича, — тот целый ЧОП «приватизировал». Но то Виталий Леонидович; впрочем, и другие депутаты уж по пистолету-то себе где-нибудь да смогли «организовать»; и уж конечно, в первую очередь импортные пистолеты. Для этой братии ведь оружие в первую очередь знак статуса…
— Ну? И что?
— Ну так! — наслаждаясь непонятливостью Владимира, продолжил Женька, — Чтобы не светить стволы, они их в машинах оставляли. На охраняемой стоянке у Думы. Кто-то у своего охранника-шофёра; но тогда ещё не было такой моды — кучу охраны с собой таскать; обычно просто шофёр в машине оставался; а то и — и часто! — сам за рулём приезжал. Ну, депутат. И пестик — в бардачок, чтоб не тащить в здание, и не объясняться с охраной там — чо, стоянка же, типа, «охраняемая»; да возле Думы, — кто будет трясти депутатскую тачку, правда же?? Вот. В чём и идея была…
Сработали они тогда на редкость ловко и чисто; что сразу поставило Женьку, как придумавшего эту акцию и её организовавшего, на ступеньку лидера. Зевающий охранник в будке поначалу не обращал внимания на стайку пацанвы, слоняющуюся по стоянке между дорогими машинами с вёдрами, откуда плескалась вода с пеной: — ну, ищут, кому из народных избранников машину помыть, дело понятное, хотя и неположено…
А шофер, увидев пацанов с вёдрами и губками, столпившихся у открытого по случаю жары окна, сначала или лениво отмазывался: «- Да не надо, гуляйте, робяты, чистая ещё, не запылилася…», или нагонял на себя строгость: «- А ну пшли отседа, сопляки!..» — но тут же менял и тон, и выражение лица, увидев перед собой совсем не просительное лицо Шалого, и ствол обреза, из рваной сумки глядящий ему прямо в лоб! Женька специально Сашку Меньшикова, «Вампира» — Шалого назначил тогда «психическим», — уж больно фактурно он выглядел, пугающе, когда оскалившись, так, что становились видны торчащие клыки между выбитыми передними зубами, и бешено вращая глазами в запавших глазницах с тёмными вокруг них кругами, зверским шёпотом шипел:
— А ну, сшшшшука, ррруки на руль и сидеть шшшмирна!! Адно движение — вышшшшибу нахххер мазги, падла!! Замер, пасшшшкуда!!
От него пёрло такой неприкрытой ненавистью и жаждой убить, что у бедного водилы отвисала челюсть и тело становилось ватным…
— …а один и в штаны наделал! Правда-правда! Хы! — живописал происходящее тогда Женька.
Видя, что водила «готов», Женька подавал сигнал, и из стайки пацанвы, которая вроде как уже начинала уже и мыть машину, развозя старательно летнюю пыль мыльной водой, но больше стремясь закрыть собой дверцу водителя от будки охранника, прямо в окно ужом проскальзывал Генка-Годзилла. Под зверским взглядом Шалого и «стволом обреза» (который, собственно, был просто обрезком водопроводной трубы с наскоро приделанной к нему деревяхой, изображавшей ложе и рукоятку), несчастный шофер мертвел, и Годзилла быстро шмонал водилу и бардачок, избавляя депутата от опрометчиво оставленного в машине оружия… От патронов, если были, тоже. Но патронов досталось мало…
— И в одной машине ничего не нашли — не было, или плохо искали. Хотя мы заранее машины высматривали, неделю с бинокля… сдалека, правда, но видно же, что… Зато в одной машине сразу два ствола взяли — видать водилы и его шефа, да!
