— Да. Что будет. Не задумывался? А меня такими вопросами, навроде «почему это происходит» и «что будет следствием этого» сам профессор Лебедев приучил задаваться. Ничего сложного, в общем-то: привыкнуть задаваться вопросом «что будет дальше»…
— Ну?.. — поторопил нетерпеливо Женька.
— Ну. Ну-ну. Вот ты подумай: посевная, по сути, провалена. То есть топливо-то на сельхозработы выделялось; но большей частью, насколько знаю, разворовывалось. Ставку сделали на ручной труд горожан. Но ручной труд крайне непроизводителен. Это всё сказки — что себе напроизводят, да ещё на город; оставшихся в городе прокормят… ерунда это всё, — непривычным к сельхоз-труду горожанам хорошо бы хоть себя прокормить; даже под руководством опытных агрономов, даже в организованных коммунах. Вся городская власть сейчас кормится с хранилищ Госрезерва; да ещё — я тут слышал, — из-за границы подкидывают…
Помянув про «слышал», он и в самом деле на несколько секунд прислушался, — но из динамика пока раздавались только невнятные застольные звуки, — кокаревская компания кушала. Он продолжил:
— Непонятно, правда, почему и от кого гонят продовольствие; причём вроде как неслабо так, специально для самых крупных коммун, то есть скоплений населения… кто и зачем — я не знаю; в Европе ведь тоже с горючкой никак; только что с Северного моря остатками перебиваются! Может какие свои неликвиды сбагривают, просрочку; хотя тоже — зачем бы? Профессор Лебедев говорил, что в политике у любого действия есть своя экономическая причина…
— В Регионах же лучше с топливом! — поспешил показать свою осведомлённость Женька, — Нефтебаза получает, там у пацанов родаки работают!
— Ничего они не получают… а сосут остатки из трубы, из нефтепровода. То, что там осталось, с прежних, с жирных времён. А это аллес, Женька; это полный капут, — потому что показатель, что надежд на запуск поставок нефти, по всяком случае по трубе, больше нету! Потому как чтобы по трубе что-то качать, её нужно сначала заполнить, — а с неё остатки сливают. Это я точно знаю.
Женька увял.
— Вот. То есть реальной перспективы у нынешней экономической модели нет. А это значит…
— Вовк! — вклинился Женька, — Ты, конечно, вумный и всё такое, учился в Америке, ага; но если уж говоришь — говори понятней, а?
— А? Что ж тут непонятного?.. Впрочем, ладно. В общем, перспек… А, да. Короче, когда выхлебают остатки из трубы и продовольствие кончится, — а это, наверно, к весне, — начнётся второе действие марлезонского балета: дробление на регионы пойдёт дальше и глубже. Регионы ведь зачем от Мувска отделились? — чтобы «не кормить»; склады продовольствия-то и горючка в основном в регионах. Но когда здесь всё позаканчивается, — начнётся драчка за остатки. То есть если сейчас Оршанск — центр Регионов; то потом каждая деревня, каждый райцентр, и каждая продбаза, где ещё осталось продовольствие и топливо, объявят о своей независимости. Чтобы не делиться. Обыкновенная человеческая натура, которую давным-давно поняли и озвучили зэки, сформулировав грубо и прямо: «Умри ты сегодня, а я — завтра!» К тому же «на фронте» сейчас зреет озлобление на тылы — помощи нет, мобилизации срываются, поставки продовольствия, считай, никакие, — тут недавно драчка была между вояками, они это всё и озвучили. Как озвереют — «повернут штыки назад», как завещал большой практик революционной борьбы товарищ Ленин. Вернутся в Оршанск, власть в регионах снова менять… А она не разбежалась меняться, для чего в тылу эти сытые «патриотические» рожи, до зубов вооружённые, ну, «Верный Вектор», и обретаются.
— Ну и что? — спросил так ничего и непонявший Женька.
— То, что начнётся в полный рост махновщина и замес. То есть уже началась, — но пока на переферии, по отдалённым районам; но потом будет и здесь. Когда все против всех; и выживают только те, кто, во-первых, сплочён; во-вторых, имеет ресурс; в третьих, и это главное — не отсвечивает. Вот на этот период и нужна какая-то база в пригороде. Пока в городе беспредел будет твориться; а он обязательно случится, беспредел. Пока в деревню не переберёмся; но это нужно будет делать, когда уже совсем развал пойдёт, и не с пустыми руками. Потому что там, в деревне, свои заморочки… которые ещё порешать нужно будет.
— О! Вот — я тогда ещё подумал: если в деревне всё так шоколадно, чо ты тогда сюда оттуда прихилял?? И нас туда, как в рай, приглашал! — Женька обличающее наставил на Владимира ствол игрушечного пистолета.
А пацан наблюдателен, и умеет делать выводы! — запоздало отдал должное сообразительности Женьки Владимир. Надо выкручиваться…
— Ствол не наставляй, — я говорил тебе уже двадцать раз! Хоть и игрушечный — не надо привыкать. И указательный палец убери со спускового крючка, если стрелять не собираешься, это азы обращения с оружием! — выиграл таким образом секунды на то, чтобы придумать как объяснить почему в деревне «не шоколадно», когда он так красочно расписывал прелести жизни на природе.
