- Да, девку. Дерзко себя вела — вот у вояки нервы и не выдержали… давай сюда ствол. Зачем достал?? Вот и оставляй тебя так одного.
«Справка о досрочном освобождении». Осуждённый Тузлов Аркадий Иванович, отбывающий срок в ИТК номер… статья… срок… Комиссией по Реабилитации Оршанского Регионального Совета признан как вступивший на путь исправления… Клятва на верность Свободным Регионам принесена… число, месяц. Направлен на… в распоряжение… тьфу!
Перечитал: …Оршанского Регионального… на верность Регионам… ну конечно! Сразу и видно было, что врёт насчёт «урки из мувских колоний в атаке, а сзади вэвэшные пулемёты». Хотя многие, думаю, поверили. Может, и все поверили. Сейчас всему верят; и чем страшнее, диче «новость», тем охотней в неё поверят. Время такое, располагает.
— Би-и-лли! Что притух-то?? Едем, не? Вон, уже двинулись давно! — это Женька.
Тронулся с места; тут же мимо, встречным курсом в потоке машин проскользнула и Тойота с Хотоном на водительском месте; тот смотрел перед собой вытаращенными глазами, вцепившись в руль; рядом, на пассажирском сиденье, виднелась морда амнистированного урки, «Туза», так артистично только что вравшего про «Родионов разрешил отрезать региональские ухи».
Двигались быстро, на посту не проверяли ни документы, ни груз; вообще не останавливали. Когда проезжали мимо площадки перед блоком, Женька прилип носом к окну, вглядываясь; Владимир же лишь мазнул взглядом: джип по прежнему стоял посреди площадки, и по-прежнему около него лежала, раскинув руки и ноги, бывшая телезвезда и светская львица; вояки же, плотно обступив субъекта в чёрном полупальто, что-то, жестикулируя, объясняли ему, а тот, покорно наклонив голову, внимал, изредка кивая. Синий проблесковый маячок всё так же крутился на крыше Гелендвагена, бросая отблески на стоящих рядом, как будто бессильно призывая обратить внимание на его значительность…
— Ооо, нефига ж себе! В натуре девку привалили! А кто такая?
— Ксана Сторчак. Слышал про такую?
— Аааа… вроде как. Слышал, кажется. Певица?
— Нет — журналистка и телеведущая.
— Ааа, нет, не знаю.
— А и не надо. Довольно пустая дама была, на понтах и с непомерным самомнением. За что и поплатилась в итоге. Не уловила вовремя, что вектор силы сменился. Что сила сейчас не в бумажках и не в политической знАчимости, сила сейчас в оружии и силе духа…
— Ага, сила в стволах; это ты, американец, правильно.
— Я не про стволы, Джонни… впрочем ладно. Проехали.
Оршанск лихорадило. Это было заметно по мере приближения к городу: всё чаще стали попадаться спешащие из города кортежи чёрных лимузинов, с такими же, как на джипе Сторчак, проблесковыми маячками; и важными, правительственными номерами. Проносились туда-сюда автобусы с зашторенными окнами, за которыми без труда угадывался личный состав. На паре второстепенных блоках царила какая-то растерянность и пох. изм — в отличие от прежних времён машины не досматривали тщательно, больше с целью поживиться, а прогоняли очень поверхностно, иной раз не проверив и документы. Вояки на постах выглядели обескураженными; вместо фильтрации автотранспорта с параллельным улучшением своего, личного благосостояния, они собирались в кучки и что-то горячо обсуждали. Везде уже висели приказы о запрете перемещений между населёнными пунктами без спецпропусков, что повергало в негодование весь проезжий торговый люд, кормившийся с разницы цен между городом и деревней. Владимир заключил, что слова Глеба о том, что фронтовые части, насытившись войной и околовоенным беспределом всяческих чинуш, и вправду поворачивают на Оршанск; и в Оршанске об этом знают — и не только «в верхах».
Зато в коттедже Виталия Леонидовича царила эйфория…
Они только что отбили полновесный штурм, при этом чётко сработали все «домашние заготовки».
По въезду в посёлок Владимир обратил внимание на несколько пустых, выгоревших коттеджей; и что на замусоренном асфальте дороги, проходящей через посёлок, тут и там лежали потемневшие, частично окисленные прошедшими дождями, автоматные гильзы, кучками и россыпью. Приглядевшись, можно было определить, где стреляли с места, где — на бегу. Но заниматься этим не было ни времени, ни желания…
А вот возле забора, окружавшего коттедж депутата, гильзы лежали не просто россыпью или кучками, а чуть ли не грудами, и выглядели они вполне свежими!
Первое, что бросилось в глаза по подъезду — это показавшийся огромным бульдозер «Комацу», которым, очевидно, нападавшие пытались выломать ворота. Это им удалось — и ворота огромный монстр снёс; и тут же сам был «повержен».
Зрелище было феерическим: истерзанный тяжёлыми гусеницами асфальт на подъезде к воротам, весь усыпанный ещё свежими гильзами — видимо, нападавшие усиленно, не жалея патронов, прикрывали огнём атаку железного монстра; сорванные с петель ворота — и сам Комацу, вернее, его оранжевая корма, глупо и смешно торчащая из ямы сразу за воротами, наглухо закупорившая теперь въезд на участок.
