— В чём бы он ни был виноват, в чём бы!.. Пусть так как ты говоришь — способствовал диверсионному акту, стрелял в мирных жителей. В результате чего погибла эта… жена этого коммерса, как его?.. не нашли его, нет, не объявился??.. Вот! Люди пропадают, бесследно!
— Антон, за Романа этого ты мне прошлый раз предъявлял, чё ты? Ну пропал и пропал. Чё мусолить-то? А, как ты говоришь, «публичная казнь» способствовала сплочению, эта, коллектива; и резкому повышению дисциплинированности местных, эта, жителей… Весь урожай собран централизованно, сгружен в аНбар, находится под охраной, никто и не пикнул! А до того — что ты, та-а-акие разговоры! — «Чё это мы должны?..» и всё такое. Сразу, эта, осознали!
— Ты, Андреич, что, всерьёз считаешь, что показательными расправами можно скрепить дисциплину?? Может, мы перед каждой сельхоз-операцией будем по одному-два человека казнить — в назидание??
Скрипнул стул, голос Гришки:
— С ними, уродами, только так. По-другому не понимают…
Борис Андреевич:
— «Ни страх души моей, ни дух пророка, Витающий над судьбами земли, Не угадают срок…» Антон, по-другому никак. Быдло. «О польза вреда! Теперь я нахожу верным, что лучшее посредством зла делается ещё лучше…» Классика!
Борис Андреевич:
— «Ни страх души моей, ни дух пророка, Витающий над судьбами земли, Не угадают срок…» Антон, по-другому никак. Быдло. «О польза вреда! Теперь я нахожу верным, что лучшее посредством зла делается ещё лучше…» Классика!
— Пре-кра-тить! Не «быдло», а люди, НАШИ люди! Ты тут ещё классиков в защиту своего самодурства приводить будешь!.. Как, кстати, его казнили — в округе ходят самые дикие слухи. Я не склонен всему верить, естественно; были уже прецеденты — перевирают безбожно…
— Расстреляли! — безмятежный голос Бориса Андреевича.
— Повторяю — по-ка-ко-му праву вы вершите самосуд?? Вы, Борис Андреевич, низшее, самое низовое звено в правовой структуре эээ… регионов! Кто дал вам право??
— Чё вы, Антон Пантелеич, — вдруг заступился за старосту Гришка, — Был же, эта, цЫркуляр из Оршанска. Нащёт «внесудебных решений» и этих, «прерогатив центра». Ты же сам… а?
— То было о полномочиях районных администраций, то есть о моих полномочиях! Никто не давал право в каждой отдельной деревне творить суд и расправу над кем заблагорассудится — без моего ведома! Эдак мы скоро дойдём до того, что в каждой хате будет свой «командир»; и каждый будет вправе вешать каждого, к нему на двор зашедшего или чем-то неугодившего! Мы — люди, и этим отличаемся от звериной стаи, что должны исходить из каких-то правил, законов, а не рвать глотку друг другу по личному хотению!
— А, так ты, Антон, насчёт что «не посоветовались»? Так связи же не было, а дисциплину поправить надо было быстро. Сейчас Мундель придёт, он тебе на эту тему подробно… и юрист наш также, с базой и историческими аналогиями… где они, чёрт бы их побрал?? Гриша, за ними послали?
— Послали, послали. Не чешутся они что-то у тебя, Андреич. Дисциплинка-то… хы. Несмотря на.
— Не «Антон», а Антон Пантелеевич; хватит уже этого панибратства; вижу я, к чему оно приводит! — продолжал греметь Громосеев, — Насчёт этих — церковников. Общинников, то есть. Почему коммуна перебралась в церковь?? Кто разрешил??
— Так они сами, Антон… Пантелеевич! Я тебе… вам ещё в прошлый приезд докладывал, что всё зло тут — от этих, от двух Владимиров! И от этого, с порезанной мордой, приезжего мента с тремя бабами. Они тут всё и мутят! Мувский-то Володя сбежал, а этот — тут, он и сманил баб в церковь. Он и теракт организовал — с целью, эта, уничтожить дружину…
— Как это произошло?
— Заминировал, это, … строение одно. И… и сообщил, что там укрываются, значит, преступники! Ну, как полагается, дружина выдвинулась к… к строению, и он, значит, дистанционно всё взорвал! От взрыва погибла жена Романа, Инна. Двое детей, значит, остались сиротами!
— Как это — дружина выдвинулась к строению, он взорвал, — а погибла женщина? — недоверчиво спросил Громосеев, — Как это так может быть? Что-то ты тут, Андреич…
— Я сам-то расследование не проводил… — отпёрся тут же понявший свою ошибку староста, — Но вот Витька, то есть Виктор Хронов, командир дружины, сейчас придёт и всё подробно… кроме того, он и настоял на наказании виновника… пособника, то есть.
— Хронов — который травмировал парня? Он до сих пор командир дружины?? Быстро его сюда!!
У подслушивавшего Витьки всё внутри поджалось, и он проклял тот миг, когда решил, с бодунища ещё, «явиться по вызову», — нужно было, как в прошлый раз, опять убечь в лес и там пересидеть. Сейчас ведь староста все грехи на него спишет — а Громосеев, судя по всему, скор на расправу. Эти-то, Мундель с Попрыгайлом, не будь дураки, затихарились, а он, идиот, попёрся!.. Витька метнулся к выходу, скрипнул входной дверью, намереваясь тикать до хаты, а там — в лес, — но был жёстко обломан: тот же парень, что пропустил его внутрь, сейчас преградил ему дорогу своим обычным видимо:
— Куда прёшь?..
— Домой…
— Отпускали?
— Ээээ… ну да! Документы надо подтащить. Кое-какие.
Парень скептически оглядел суетившегося Витьку и вынес вердикт:
