Нервно, на грани истерики, отгавкивающуюся педагогиню, рвущуюся вон, дважды возвращали от дверей, стараясь донести, что она не права. Нефига-то она, кажется, так и не поняла — встречал таких Вовчик, с ними — как на разных языках… На доводы — ноль полный, только одно «понимание, что на неё наезжают!» Батюшка это, кажись, тоже уже понял, и «сломал» её, однако, недвусмысленным предупреждением, что «выведу из Совета» и «направлю на общие работы, с педагогической-то деятельности, раз не справляетесь!»
А на раздражённое блеяние про «меня сюда общественность направила!..» вообще рявкнул эпически:
— Тут вам не там; тут нет «общественности», тут община и паства, а я есмь — пастырь!! Вы мне тут православие с импотенцией не путайте!! Да, будут отроки гнать самогон! Да, будем вооружаться, и детей учить воевать! Апостол Пётр рыбак был, а меч, одакож, имел! А у нас ситуация и посложнее будет!..
В общем, обломали педагогиню.
Но, чтоб не ронять авторитет — насколько это было ещё возможно, — вызвали опять назад Санька, и строго ему внушили — что пробовать самогон — раз так лучше получается! — можно, да, но только, как и говорил — «на язычок», с ложечки; и рот потом — полоскать водой! Понял??
Повеселевший Санька заверил, что понял; и убыл на прежнее место деятельности, заверив, что сейчас же воды наберёт, и рот полоскать — будет! И глотать — ни-ни! А вообще — в этот «выгон» пусть не обижаются — сбили с режима, разве ж Серёжка и Анька режим выдержат??.. они ж маленькие ещё…
Разошлись…
Фффу…
В дверь негромко стукнули.
— Да-да, входите…
Взгляд Вовчика зацепился за патрон, забытый Вадимом, который так и остался лежать на столе, — Вадим, что ли, вспомнил? Сам не пойдёт, конечно, Зульку, небось, прислал…
Но это была не Зульфия, это была Катя.
Вовчик сразу подобрался, сел; хотел даже к Кате — ничего себе, не так-то часто Катька сама к нему «в штаб», да одна, без повода; не то что «не так-то часто» — а вообще никогда!.. — но Катерина остановила его жестом:
— Сиди, сиди, Хорь, я на минуту!
Сама села напротив его за стол, положила руки на стол. Вовчик залюбовался: красивая какая! И шрам вовсе не портил её, это всё выдумала она…
— Я тут подумала… Ты, Хорь, прав был; и Вадим тоже — не будет нам житья от Хроновских и Гришкиных убийц!
А, вон оно что…
Он только кивнул выжидательно.
— Пока их всех не изведём — жизни у нас тут не будет. А вернее — правильно Вадим говорит, — следующий раз приедут они на танке, или там на бронированной машине — и всех нас…
Она стиснула кулаки на столе. Вовчик, хотя и внимал сказанному, всё не мог отвлечься и любовался Катькой — в душевном волнении она только красивее становилась!
— …то есть или мы их, или они нас! Пусть это и не по христиански… Но! — как Вадим предлагал — не получится. Мало нас. Растревожить, разозлить этот улей сможем; а чтобы всех сразу — нет… Правильно тут сказали — мы же и виноваты будем; тут не только Гришкина территориальная банда, но и другие поучаствовать захотят — мы же, получается, первыми напали, да в праздник!..
— Ну!.. — Вовчик вздохнул, отвлекаясь от созерцания, — Это говорили уже. Ты-то что предлагаешь?
— Отравить их. — просто сообщила Катерина, — Добавить чего-нибудь в самогон — точно ведь перепьются на Новый Год-то. Вот. И пусть сдохнут. Все.
Вот так вот. Праведница Катька!..
Видимо, в лице его что-то дрогнуло; потому что Катька, как бы соглашаясь, кивнула, и добавила:
— Да, такая вот я. И — этот грех могу на себя взять. Перед богом и перед людьми. Сама.
Вовчик вздохнул. Тоже — придумала… Сам он о таком тоже думал, надо признаться. По здравому размышлению — «идею» забраковал. И вот сейчас Катька…
— Чем травить предлагаешь?
— Поганками. Например.
— Есть у тебя? Зима сейчас, Кать; если заранее ты не заготовила поганок, то у меня — веришь? — нету!
— Яд какой-нибудь…
— Какой?
— От крыс. Должен же быть в общине яд от крыс?
— Может и есть — я не спрашивал. Но вряд ли в таких объёмах, чтобы всех их уморить. Вот понос организовать им — это да, это максимум… подорвать им, так сказать, обороноспособность, хы!.. Только сообразят они, что мы их травить пытались; и тогда… тогда кончилось наше «вооружённое противостояние», открытая война начнётся — и, конечно, торговля самогоном закончится!
Помолчал, подумал; добавил:
— Да они же и не пьют все вместе и одновременно! Один возьмёт, сменяет, другой — через родню, конечно, конспиративно! Потому уже из дома потащат в казарму, на Новый Год праздновать. А дома что, не попробуют, думаешь?? Вот и… сорвётся план полюбому. Не будет одновременности. Даже будь у нас и сильный яд…
Катерина выслушала, встала.
— Ты прав, Хорь…
— Кать, Вовчик я ведь… чо ты Хорь да Хорь?
— …это меня бес попутал, с мыслями такими подлыми. Да. Пусть будет что будет!..
Повернулась и вышла.
