Несколько минут никто не произносил ни слова. Мистер Тайн и Лацло, продавец животных, прогуливались мимо, обсуждая долгосрочную ценность крокодиловой кожи. Сначала Таше показалось, что у Лацло огромный нарост на одном плече, но когда они подошли ближе, она увидела, что это был всего лишь его ручной ленивец, единственное животное в его коллекции, к которому торговец относился с теплотой. Тайн неуверенно кивнул им, но торговец животными нахмурился и прочистил горло, как будто собирался сплюнуть.
— И тебе того же, навозный жук, — пробормотал Нипс.
Таша бросила на остальных неловкий взгляд.
— Итак, — сказала она, — я думаю, нам пора просмотреть этот список.
— Верно, — мрачно сказал Пазел.
Нипс вопросительно взглянул на Пазела, как бы спрашивая, почему у него такое мрачное настроение. Скрипка снова замолчала. Затем она внезапно разразилась песней: дикой, отчаянной, бегущей мелодией, песней о бегстве, изгнании и тоске по кому-то или чему-то, потерянному без всякой надежды на восстановление. Трое молодых людей поднялись на ноги, чтобы посмотреть, что происходит.
Музыкантом был не кто иной, как Долливильямс Драффл. Жилистый контрабандист отобрал скрипку у ее незадачливого владельца, молодого человека с бледным лицом, который стоял, разинув рот, и держал в руках пустой футляр для скрипки. Драффл пиликал, словно горел огнем, хребет скривлен, а голова с усилием вниз, как будто он не на скрипке играет, а насажен на нее — впечатление усиливало сосредоточенное выражение лица. Каждый матрос, который мог законно покинуть свой пост (и часть тех, кто не мог), устремился к нему, и начались ритмичные хлопки. Когда собралось человек пятьдесят или больше, Драффл внезапно перестал играть и запел:
С последним «Хей»! Драффл снова взялся за скрипку, и песня стала еще быстрее и безумнее. Мелодия была заразительной; мужчины, которые часами возились с канатами, прыгали, как дети, танцуя и кружась, взявшись за руки. Мистер Фрикс появился из ниоткуда и дополнил бедлам барабаном из козьей шкуры. Палуба содрогалась от топота ног.
— Мне гораздо больше нравится Драффл со скрипкой в руке, чем с кортиком, — сказал Нипс.
Таша громко рассмеялась:
— Он великолепен!
Пазел посмотрел на квартердек:
— Ускинс положит этому конец в любую минуту.
Таша бросила на него взгляд, почти полный отвращения. Но прежде чем она смогла найти слова, чтобы отчитать его за тупость, голос позвал ее по имени.
На краю толпы появился Дасту, подзывая ее. Таша колебалась лишь мгновение. Затем она завязала волосы на затылке и побежала к нему, больше не оглядываясь на своих друзей.
Двое мальчиков наблюдали за ее впечатляющими прыжками и кружениями, рука об руку с восхищенным Дасту.
— Герцил действительно научил ее не только драться, ага?
— Не думаю, что он такой уж специалист по танцам, — сказал Пазел. — Дасту пытается станцевать «рамбл Золотых Холмов», но она продолжает дурачиться и сбивать его с ритма.
— Если хочешь знать мое мнение, она дурачится со многими из них, — засмеялся Нипс.
Пазел бросил на него угрюмый взгляд. Он знал, что имел в виду Нипс: Дасту светился от удовольствия быть рядом с Ташей Исик, иметь повод прикоснуться к ее руке и спине. В глазах других мужчин светилась зависть в сочетании с явным обожанием Таши. Она была девушкой (самое экзотическое из созданий для мужчин, запертых на корабле), и притом прелестной, и, несмотря на свое благородное происхождение, она танцевала с ними. Лиф, грот-марсовый, сменил Дасту, мгновение спустя Кут оттащил ее от Лифа. Она переходила от мужчины к мужчине, ее волосы высвободились из поспешного узла, лицо раскраснелось от радости. Толпа топала и ревела.
— Ты не хочешь потанцевать? — спросил Нипс.
Пазел ошарашенно посмотрел на него:
— С ней?
— Нет, олух, с леди Оггоск. Поторопись, пока Драффл не откинул копыта.
Пазел покачал головой:
— Почему бы тебе самому не потанцевать с ней?
— Потому что я не тот, кто зеленеет от ревности.
На это Пазел расхохотался:
— Ты сошел с ума. Кое-кто только что пытался утопить меня, помнишь? Люди хотят нашей смерти, а на нижней палубе стоит статуя, в руке которой зажата самая смертоносная штука в Алифросе. С чего это ты взял, что я стану прыгать как сумасшедшая птичка под эту гребаную музыку?
Закрыв глаза, Нипс поднял нос и принюхался:
— Ммм, чувствуешь? Только что из духовки. Большой ормаэлский пирог — маслянистый, со сливами и ложью.
Пазел прыгнул на него, не уверенный, злится ли он или забавляется, но Нипс просто рассмеялся и сказал:
