— Мистер Ускинс, — сказал Роуз, — вы проводите Паткендла на гауптвахту. Пусть ему принесут туда обед и его одежду для непогоды. И прикажите сапожнику сделать ему обувь к вечеру. Ботинки, а не сандалии.
— Оппо, капитан, ботинки.
Оггоск покосилась на Пазела:
— На что ты уставился, мальчик?
Пазел вздрогнул. Он чувствовал себя так, словно его избили дубинками. Но он действительно смотрел, безмолвный и изумленный, на капитана Роуза. Рукав того задрался до локтя. Увидев это, Роуз поспешно снова опустил рукав. Но было слишком поздно, и он это знал. Пазел увидел то, что Роуз скрывал от всех: шрам в форме волка над его запястьем.
— Уведите мальчика отсюда, — сказал Роуз. — И давайте побыстрее завершим наше дело. День идет на убыль, и завтра мы все подвергнемся испытаниям.
— Смолбой уже прошел испытание, — сказал Дрелларек, снова ухмыляясь.
— Только одно, — сказал Сандор Отт, — самое простое.
Глава 23. БРАМИАН
Его сердце — пульсирующий зверь, его тело — дебри, его берега — каменная стена, а его немногочисленные гавани принадлежат дикарям, которые поджаривают своих врагов на вертелах. Команды опытных исследователей отправляются в его глубь; месяцы спустя сломленные люди возвращаются с рассказами о бич-скорпионах, стаях плотоядных летучих мышей и огромных монстрах, которые нежатся на берегах рек или сливаются с деревьями. Есть также истории о потерянных расах мыслящих существ и о целых городах, расположенных в долинах его центрального хребта.
Какова бы ни была правда в подобных историях, на одно вы можете положиться: Брамиан безжалостен. Если вы задумаетесь о какой-то эксплуатации его богатств, имейте в виду: только очень богатым и очень дисциплинированным людям удалось получить прибыль на этом острове, вдвое превышающую размеры Вестфирта. «Прежде всего, — пишет один старый выживший, — пусть ваше пребывание будет кратким. Вырубите полосу джунглей, добудьте немного руды, возьмите несколько сотен шкур — и уходите. Если вы сделаете это, то, возможно, доживете до того, чтобы наслаждаться своей добычей, какой бы незначительной она ни оказалась по сравнению с вашим аппетитом».
Полилекс Торговца, 18-е издание (959), стр. 4186.
Он провел ночь в мрачных снах, в которых полз через каньоны по мостам из обрезков дерева и соломы. Каждый шаг заставлял мосты стонать и прогибаться, и все же у него не было другого выбора, кроме как пересечь мрачные ущелья. Время от времени он наполовину просыпался и обнаруживал, что прижимается к стене карцера, безмерно благодарный за его прочность, за отсутствие бездны, но затем наркотический туман снова овладевал им.
На рассвете за ним пришел мастер-шпион. Пазел вскочил с поднятыми кулаками, легко держась на ногах, хотя и чувствовал себя не в своей тарелке, и принял стойку, которой его научил Герцил на их первом уроке в каюте Исиков. Казалось необходимым продемонстрировать свою ненависть к мастеру-шпиону, ко всему его клану лжецов-убийц. Но Отт только рассмеялся, боком подошел к нему, не глядя в глаза, и свалил его с ног тремя ударами. Пазел вообще не видел рук Отта, пока они не подняли его за рубашку.
Несколько минут спустя он был на дне шлюпки, спускающейся по темной стене «
— Ты должен относиться ко мне как к равному, страж. И даже это большая уступка. Сними эти ремни! Ты — смертный человек. Я — сын божества.
Они со шлепком ударились о волны. Пазел резко выпрямился, только чтобы почувствовать твердую, как камень, руку Дрелларека на своем плече. Люди сражались с цепями, отгоняя веслами лодку от «
Наконец они оказались на чистой воде. Парус взметнулся вверх. Элкстем взялся за штурвал, Роуз — за гафель-фал, вместе они успокоили лодку и вывели ее из бухты.
Пазел стиснул зубы. У Чедфеллоу был наркотик, который мог заставить его разум раскрыться к языкам, заставить Дар начать действовать по команде.
