Крысы и правящее море полностью

Они направились к берегу, сквозь прохладные брызги бурунов, бьющих в обращенную к морю сторону причала. Деревня была скрыта из виду за стеной, шедшей вдоль берега, виднелись только несколько крыш и шпилей, все в плохом состоянии. Маленькие крабы песочного цвета бежали перед ними. Серые пеликаны проносились над головой.

Пазел нахмурился.

— Что-то не стыкуется, — прошептал он Таше. — То, как они просто застыли, уставившись на нас. А потом убежали, не сказав ни слова.

Таша моргнула, как будто пытаясь сосредоточиться на его словах.

— Их волосы были сухими, — наконец выдавила она. — Они не плавали.

Пазел крепче сжал ее руку. Поведение людей, конечно, было странным, но поведение Таши беспокоило его намного больше. Ее осознание его — и, если уж на то пошло, всего, что ее окружало, — приходило и уходило, как солнце сквозь плывущие облака. Часто ее взгляд обращался внутрь, словно она забывала о своем теле и переносилась в какую-то далекую страну разума. Но, временами, ее глаза прыгали и метались, гоняясь за вещами, невидимыми для его глаз. Было ли это действие Нилстоуна? Она коснулась его рукой, которую он держал сейчас, той, которую она искалечила много лет назад в саду Лорга. Пазел провел пальцем по шраму. Тот был теплым на ощупь.

Ее рука дернулась, как будто он нашел щекотливое место. Она бросила на него взгляд, который на мгновение прояснился, и снова на ее губах заиграл намек на улыбку.

— Оггоск сейчас мало что может нам сделать, — сказала она.

Пазел кивнул, избегая ее взгляда. Это было правдой: сейчас они свободны. Икшели не были секретом; Оггоск больше не могла их шантажировать. Но у ведьмы была причина для угроз, и она абсолютно в нее верила. То, что Таша должна сделать, она должна сделать одна. Вы можете только встать у нее на пути.

Они дошли до конца причала. Фиффенгурт вышел на берег, опустился на колени и поцеловал песок у своих ног.

— Да здравствует Ко́ра, гордая и прекрасная, — сказал он, и остальные пробормотали утвердительное: — Да здравствует. — Это был ритуал, который никогда нельзя было пропускать: приветствие капитана Ко́ре, богине земли, в конце любого особенно опасного путешествия. Считалось, что невыполнение этого требования может привести к бедствиям на берегу, сравнимым с теми, которых только что удалось избежать в море.

Когда Фиффенгурт поднялся, что-то привлекло его внимание. Он усмехнулся, указывая. На земле было разбросано несколько куч иссиня-черных раковин мидий, все еще влажных после моря. Некоторые из них были взломаны. Пазел посмотрел вниз и увидел маленькие ракушки, густо облепившие основание причала, прямо у ватерлинии.

— Так вот чем они занимались, — сказал он. — Но почему они не принесли корзину? Как они собирались отнести мидии домой?

— Ни одежды, ни корзин, ни инструментов, — нахмурившись, сказал Альяш. — Настоящие свободные души, ага?

— Это странно, признаюсь, — резко сказал Болуту. — Но повсюду есть странные люди. Давайте пойдем и проясним это дело.

Внезапно крик, слабый, но настойчивый, донесся до них от «Чатранда». Они повернулись и посмотрели на корабль, но не увидели ничего плохого. Звук не повторился.

— Мы должны найти воду, — сказал Герцил. — Терпение экипажа подходит к концу.

Двери башни были закрыты; поперек них лежал засов толщиной с предплечье Пазела, с замками на обоих концах размером с обеденные тарелки. Песок похоронил подножие пандуса, ведущего к дверям.

— Это вообще не имеет смысла, — сказал Болуту, — если только в башню не стало опасно входить, пока меня не было. Но что я говорю? Она простояла тысячу лет! Почему она должна ослабеть за последние двадцать?

Тропинка, ведущая в деревню, проходила по внешней стороне морской стены и заросла донником и утесником. В миле впереди, недалеко от набережной с ее разрушающимися доками и хозяйственными постройками, она проходила через каменную арку.

— Там должен быть общий колодец, — сказал Болуту, но уверенности в его голосе не было.

Они направились в деревню. Но не прошли они и двадцати шагов, как один из турахов крикнул:

— Смотрите туда!

Из арки вышел мужчина. Он был голым, как и те четверо, и, как и они, странно приседал и шаркал ногами. Он метнулся обратно через ворота прежде, чем Болуту успел его окликнуть.

Болуту бросился по тропинке, больше не в силах скрывать своего беспокойства. Фиффенгурт крикнул ему вслед:

— Подожди нас, черт возьми, не смей...

Болуту не стал ждать. Он перешел на бег, шлепая сандалиями по пыльной дорожке. Остальные последовали за ним в некотором замешательстве, не уверенные, требовалось ли больше спешки или меньше. Герцил вытащил из ножен Илдракин.

Внезапный крик раздался слева от них, эхом отразившись от камней. Это был мужской голос, но он не произносил ни слова. Это был просто улюлюканье, вызывающее и в чем-то насмешливое.

— Где ты, гром тебя разбери? — закричал Фиффенгурт, поворачиваясь на месте.

— Там, сэр! — сказал турах, указывая вверх. Детское личико с растрепанными волосами и глазами быстро нырнуло за морскую стену.