Крысы и правящее море полностью

— Великий Мир, который вы обещать! Не настоящий! Ненастоящая вещь! — Это был один из сфванцкоров, огромный молодой человек с жестким, изможденным лицом. — Вы лжецы, старый путь, старый мир, который пришел конец! Плохой вера, ложные доктрины! Они умрут повсюду, и лучшие люди...

— Малаброн, ты не вправе говорить! — рявкнул старший сфванцкор. Молодой человек смущенно замолчал. Затем адмирал Куминзат заговорил снова.

— В самый темный час ночи на нашего Отца, только что вышедшего из святилища, напал зверь. Неестественное существо, мерзость с крыльями. Там была ужасная битва, с огнем и заклинаниями. В конце концов Отец убил это существо с помощью своих учеников, но оно убило одного из них...

Куминзат поперхнулся последними словами. Он резко вздохнул и продолжил.

— ...и нанесло Отцу смертельную рану. Его ученики не смогли спасти его. Но перед смертью он указал через воду — на твой корабль.

При его последних словах мзитрини снова взорвались, и арквали последовали их примеру. Пазелу оставалось только прокричать грубый перевод на ухо Роузу.

— Скажи ему... — прогремел Роуз голосом, привыкшим перекрикивать бури. — Скажи ему, что даже мы ожидали, что Мзитрин будет соблюдать договор дольше, чем день. А потом скажи ему, чтобы он убрал свой корабль подальше от нашего носа, пока мы не обиделись. И пусть идет в Преисподнюю со своими безумными историями!

Арквали одобрительно взревели: «Скажи им, скажи им, смолки!» Пазел поморщился. Он не мог представить себе ничего такого, что ему меньше всего хотелось бы сказать. Он невольно взглянул на Чедфеллоу: доктор настойчиво покачал головой.

— Переводи! — рявкнул Роуз.

Пазел внезапно почувствовал тошноту. Вокруг него матросы и морские пехотинцы кричали, подбадривая.

— Капитан говорит, — начал он, мгновенно заставив толпу замолчать, — он говорит, э, что он ожидал, э, что договор продлится дольше, чем один день...

— Мзитрини мальчика заржавел! — воскликнул Чедфеллоу. — Позвольте мне продолжить, сэр...

— Это ложь, — сказал молодой сфванцкор по имени Малаброн. — Мальчик говорит прекрасный. Менее прекрасный этот доктор.

— Продолжай, Паткендл, — сказал Роуз. — Чедфеллоу, еще раз перебьешь, и я закую тебя в цепи.

Внезапно Пазелу пришла в голову идея, настоящее откровение. Он должен рассказать мзитрини все, на их языке, прежде чем они уплывут. Отец Таши может не преуспеть, а если этого не сделает он, то больше никого нет. Это должен быть Пазел, и это должно произойти сейчас. Но почему у него так кружится голова?

— Этот коротышка Ормали, — усмехнулся Ускинс. — Он тянет время!

Нипс положил руку ему на плечо, успокаивая его. Пазел наклонился, положив руки на колени. Шум, жара, вонь разгневанных мужчин: не от этого ли ему стало плохо?

И вдруг он понял, что это не так. Он поднял глаза на Нипса.

— О боги наверху, приятель, — прошептал он, закрывая уши.

Нипс все понял в мгновение ока:

— Этого не может быть! Прошло всего три дня!

— Я чувствую это, — сказал Пазел. — О, кредек, не здесь, не перед столькими людьми...

— Капитан! — крикнул Нипс. — Мой приятель болен! Пусть Чедфеллоу переводит, Пазел не может...

— Сержант, — сказал Роуз.

Дрелларек пролаял приказ. Внезапно турахи схватили Нипса и Чедфеллоу и потащили прочь. Роуз взял Пазела за рубашку обеими руками и поднял его на перевернутый баркас «Чатранда». Его огромная рука, как тиски, сомкнулась на затылке Пазела.

— Говори! — прогремел он.

— Лги! — крикнул Нипс на соллочи, исчезая за лестницей.

Роуз не дурак, подумал Пазел. Он поймет, что я искажаю сообщение просто по реакции сиззи на мои слова. Сначала мне придется перевести. Иначе он задушит меня прежде, чем я смогу что-либо объяснить.

Но как долго его собственный разум будет ему подчиняться?

Пазел прочистил горло и крикнул:

— Капитан Роуз говорит, что существует договор, и нет причин обижаться, потому что, в конце концов, один из вас женился на одной из нас, мы счастливы и рады и ожидаем самого благородного — детей.

Куминзат недоверчиво уставился на Пазела. Некоторые из сфванцкоров покачали головами.

— Скажи ему, что мы не убивали его кровавого Отца, — сказал Роуз.

— Он очень сожалеет, что у Отца пошла кровь. И он умер.

— И мы можем урегулировать это с пушками, если он сомневается в моих словах.

— Честное слово, это неотрегулированные пушки.

— И на «Чатранде» не практикуется демонология.

— Демонология не практикуется на... С КУАААГХ! ЧАТВА! ГРАФМЕЗПРАУГХААААА!

Роуз в ужасе отскочил от него. Пазел, корчась, упал с баркаса, его голос превратился в нечеловеческий вопль. У него был ум-припадок, и он оказался в ловушке в центре разъяренной толпы, и шум разрывал его мозг, как тысяча визжащих, пронзающих птиц. Были топот ног, летящие бутылки, кровь. Ускинс и Дрелларек бросились к нему, ревя Пазелу в лицо. Они, казалось, думали, что он притворяется — или, притворяется или нет, они могут заставить его замолчать.