Фотограф Кудрявцев оказался не просто фотографом, а художником. В милиции он трудился по той же необходимости, по какой поэты работали ночными сторожами, а рок-певцы кочегарами в котельной — жилье, сутки через трое и возможность без лишних вопросов погружаться в творчество. Увидев, кого предстоит фотографировать, Кудрявцев сразу понял, что сможет осуществить съемку редкой глубины и концепции. А подтексты! Какие подтексты! Кудрявцев решил, что съемка должна быть черно-белой, и снимать героев нужно на фоне ростомера, с номером на груди, там, где фотографируют задержанных. «Разыскивается опасный преступник» — это название серии сразу пришло в голову Кудрявцева. Вся съемка будет построена на контрасте между беспомощной внешностью инвалидов, и тех тягот жизни, за которые с несчастных спрашивают по полной программе. Опасные преступники! Они воруют у здоровых граждан нажитое нелегким трудом спокойствие. Живет себе честный здоровый человек, коммунальные услуги в срок оплачивает, кредит возвращает, и вдруг навстречу ему нагло выруливает колясочник и лишает покоя. Подать несчастному рубль? Жалко рубля. Да к тому же если б один инвалид за всю жизнь встречался, а то вон их сколько, полные вагоны. Это что же, у своих детей деньги забрать и чужих кормить, пока их родители-алкаши пьянствуют, да новых уродов строгают? А если не дать? Получается, что ты плохой, говнюк и барыга, раз пожалел рублик-копеечку? А хочется быть хорошим, благородным, меценатом и спонсором. Но только без больших затрат. В общем, по какому праву этот чертов инвалид ездит по городу там же, где нормальные люди, и оскорбляет полноценных граждан своим камуфляжем с тельняшкой? За это ведь можно мошенников безногих и к ответственности привлечь, к уголовной.
— Кристина, садись вот сюда, — пригласил Кудрявцев Кристину-дауна. — Удобно?
— Да-а, — сказала Кристина.
— Сейчас, Кристина, ты у нас побудешь фотомоделью. Хорошо?
— Да-а, — радостно согласилась Кристина.
— Покачай головой, туда — сюда. Отлично! Улыбнись. Молодец, Кристина. А теперь вспомни что-то очень грустное. Вспомнила?
— У Кристины котлету забрали.
— Да, Кристина, это очень грустно!..
В обед, а ни один сотрудник милиции не ушел обедать, пока все инвалиды не были снабжены временными справками или паспортами, фотограф сделал последний снимок — Любы.
— Попробуй со снимка мысленно обратиться к тому, кого ты любишь, — предложил Кудрявцев. — Не торопись.
Люба подъехала под нарисованный на стене ростомер, развернулась и, подавшись вперед, стала вглядываться в камеру, словно через объектив могла рассмотреть Николая.
«Коленька, любимый мой, где ты? Без тебя мои дни на исходе. Мысль, что я могу тебя не увидеть, невыносима. Как долго еще жить… Я не хочу так долго, если тебя не будет рядом. Найди меня скорее, пока я не устала писать песни!»
— Люба, по какому адресу вас регистрировать? — спросил Квас, когда она вернулась к кабинету начальника, возле которого толпились радостные инвалиды.
— По адресу? — Люба растерялась. — А без адреса нельзя?
— Да ты что! — развел руками Квас. — Вы где проживали все?
— Вчера?
— Ну да.
— У Русины Вишняковой они проживали, — сообщил проходивший мимо милиционер.
— Ах вон оно что! — почему-то обрадовался Квас.
— В двух приватизированных на ее имя квартирах, — продолжил милиционер.
— Тогда никаких проблем, — расцвел Квас. — По нынешнему закону в приватизированную квартиру можно регистрировать любое количество граждан, независимо от метража. Тома, пусть всех впишут по одному адресу. А гражданке Вишняковой — Квас подмигнул Любе — мы ничего сообщать не будем, чтоб не переживала лишний раз. У нее там и так с наркотиками геморрой. Ну что, Люба, будем прощаться?
— Будем, — вздохнула Люба. — Я так рада, что тебя, Паша, встретила!
— И я рад. Будут проблемы — обращайся. Чем могу — помогу.
— Я тебе, Паша, так благодарна!
— Брось!
В коридоре отделения Люба догнала давешнего милиционера и спросила:
— Вы всех на своем участке знаете?
— А то! — сказал милиционер.
— Я со своим другом, его зовут Коля, по недоразумению разминулась. Ни адреса, ничего! Но он однажды говорил, что едет к бабушке накосить зелени, а бабушка живет на Тимирязевской с козлом, с Васькой. Вы не знаете, в каком доме женщина есть и козел?
— Да у меня козлов на участке — как собак нерезаных. И все с бабами живут. Васек тоже по горло. Тимирязевская — не мой район. Но по этим данным ты своего Колю не найдешь.
— Понятно, — вздохнула Люба. — Все равно, спасибо вам.
На улице возле отделения Люба строго сказала друзьям:
— Я же говорила, что когда прописываешься, не нарушая закон, за это в милиции денег не берут. А вы не верили!
Друзья закачали головами, глухонемая Анжела мычанием подтвердила, что — точно, не верила. Но теперь все будет делать только по закону!
— Давайте решим, где станем жить, — предложила Люба.
— Я поеду домой, маму искать, — сказала Катя.
— Я — с тобой, — заверила Катю Юля.
— У меня тут женщина одна есть, давно звала, — признался Саша-«чеченец», бывший раньше «афганцем». — Я, пожалуй, к ней. Теперь, с паспортом, и работать могу, и жениться, если что.
