Рядом с норнами, принимая их как должное, стояли валькирии. Девы-воины, забирающие героев в Вальхаллу, дарующие им вечную жизнь, знали тяжесть Доли, выполнять судьбу, поэтому дружили с норнами. Их серебряные брони ярко сияли в лучах солнца. В этот день они позволили себе скинуть с головы тяжелые шеломы и распустить косы, обычно заплетенные в тугие, похожие на канаты, жгуты, уложенные под шеломом в подобие короны. К валькириям жались, внутренне надеясь на их защиту Жрицы Забвения. Нежные, умелые. Это они уводили воев после битвы от лязга оружия и стона умирающих в изумрудные поля между смертью и жизнью и там собой, своими телами и своими горячими устами, возвращали их в этот мир. Валькирии любили их, за их нежность, за их бескорыстие и за их жажду воскрешения. Они были двумя сторонами войны. Валькирии – обещанием славы. Жрицы Забвения – началом жизни.
Рядом с ними. Да и где они еще могли быть. Сели в кружок, скинув с плеч тяжелые медвежьи шкуры, вравронии. Девы-медведи, верные подруги в бою неустрашимых берсерков, стражницы всех храмов Артемиды, могущие умереть у дверей этого храма, но внутрь его без повеления Богини не пропускавшие никого. Они сидели вперемешку с амазонками, конными воинами Храма, иногда уходящими в поход по велению Богини, но зачем и куда, не говорившими никому, кроме как в молитвах у алтаря. Зеленые луки и колчаны, полные стрел, не знающих промаха, сегодня они оставили дома, накинув поверх коротких туник, зеленые плащи стрелков Артемиды.
А далее по полю рассыпались, как головки полевых цветов: нежно голубые туники хранительниц вод, и сарафаны лесных волховинь, пестрые платьица знахарок, подобранные под платок ухоженные головки ворожеек. Иногда мелькали болотные наряды кикимор и темно-зеленые русалок.
Картина эта навсегда осталась в памяти Малки. Это была последняя встреча всех служительниц Великой Богини Матери Природы.
Вот тогда, когда она объявила всем, что Боги приказывают им уйти из мира людей, и выступила вперед Брунгильда. В ушах Малки, которую тогда величали Сумеречной Девой, до сих пор звучал ее голос.
– Нет, Сумеречная Дева. Мы не можем лишить всех веры в Вальхаллу. Всегда найдутся герои без страха и упрека, и они должны иметь право получить свой приз! – Брунгильда стояла, отставив ногу, как в бою. Она не боялась ничего в этом мире.
Малка вспомнила, что когда-то ее звали Сигрдрива, и она была одной из служанок Святобора. Он приказал ей даровать победу недостойному. Но она встала на сторону того, кто заслужил эту победу. Она пошла против воли Бога, считая его неправым. Даже Святобор оценил тогда ее волю и не наказал ослушницу, погрузив ее только в сон, а, не отняв жизнь. Но и этого было мало непокорной Сигрдриве, очнувшись ото сна, она влюбилась в воина Зигфрида, которого должна была отвести в Вальхаллу и в любви с ним родила ему дочь. Она – дева-воительница, отдала ему девственность. Она – бессмертная, родила, вернув бессмертие назад Богам. Только заступничество Матери Артемиды спасло ее от кары. Боги отняли у нее старое имя и дали ей новое – Брунгильда, вернув бессмертие. Они отняли у нее дочь, которая дала начало новому роду героев, но не отняли непокорность. Малка вспомнила все это, глядя в глаза валькирии, и тихо согласилась с ней.
– Ты права Брунгильда, мы не можем лишить надежды тех героев, которые пойдут правильным путем. Я разрешаю тебе оставить с собой еще тринадцать подруг, по одной на каждый лунный месяц года, – Резким жестом остановила ее, – Хватит! И одну Жрицу Забвения. Она будет под моим крылом. Все!
– Слушаюсь и повинуюсь, – Брунгильда заглянула в бездонный мрак глаз Сумеречной Девы и, как показалось тогда Малке, поняла, что та не потерпит возражения, в отличие от Святобора.
Сейчас качаясь в седле неутомимого иноходца несущего ее к Днепру, она поняла, как ошибалась в своих оценках этой непокорной рыжеволосой бестии. Чутье подсказывало ей, что исток всех ее ошибок и пустых поисков – это Брунгильда. И не по злобе или жажде мщения, это удел Ариний, а исключительно по разумению непокорной валькирии, кого считать героем, достойным Вальхаллы. На беду Малки Брунгильда причислила к таким героям Кудеяра. Против неукротимой ее веры в свое предназначение оказалась бессильной даже она любимица Артемиды, не нашедшая его следов и потерпевшая поражение от фанатичной девы-воины. Теперь задачей Малки было разыскать ее – источник всех своих заблуждений, дабы познать, где она свернула на неверную дорогу? Где тот камень на распутье?
Погостив у запорожцев, обсудив с ними возврат обратно под руку новой государыни, только на тех условиях, что воля их и свобода от нее не зависят и что матушка-царица утвердит им снова гетманство и бунчуки, на которые так зарились московские цари последние годы, она хитро спросила:
– И кого вы атаманы, в гетманы прочите? А, деды вислоусые?
– Ну, уж не твово любимца Олексу Разума, – ответил ей с вызовом старый казак, даже не с оселедцем на бритой голове, а с каким-то витым канатом, росшим прямо из голой башки.
– Пошто?! – делано удивилась Малка.
