– Скажи Брунгильда, ты давно в Карантании?
– Все корень Андрея Боголюбского ищешь? Потому и вопрос задаешь. Не задирала бы нос от гордыни непомерной, любимица Артемиды, я б тебе давно про Георгия сына Андрея рассказала. Это ж я его сюда от царицы Тамары привела.
– Ты?!! – опешила Малка.
– Я. Что ж я своего героя бросать должна? Привела и здесь его на земли посадила. А ты не ахай, коли, слушать будешь.
– Говори, говори. Молчу я.
– Ладно. Слушай, – валькирия откинула капюшон, привязала поводья к луке седла, села по-татарски боком, поджав под себя ногу и повернувшись к слушательнице, и повела рассказ, – Это было давным-давно, – Малка сразу вспомнила запорожского деда и то, как он говорил про рыжую рассказчицу. Но сказ уже потек.
Все уже забыли, откуда название такое Карантания взялось, а в те далекие дальние годы каждый помнил, что воины князя Георгия по прозванию Рус, что был царем на троне рядом с царицей золоторуной Колхиды Тамарой, звались Солнцеподобными. Прозвание они такое имели по своим красным щитам с ликом солнца на них, да по мечам хоролужным-солнечным. Потому и звались его воины по-словенски – хорутане, что значит воины Хороса. Когда пришли они сюда в эти долины среди неприступных гор, вела их огненноволосая валькирия, покровительница битв и героев. Местный князь сын огненнобородого витязя, увидев косы ее цвета пожара, не стал спорить с пришельцами, а даровал им земли в этих местах названные с той поры Хорантией, как ты поняла на языке пришельцев Солнечной. Широко раскинул свои владения Георгий Рус: от града Триеста на Андреевом море, где обосновались беглецы из Трои, до Тироля, где жили рутены. От широкой реки Дунай и до Болото-озера, захватывая, и Хорантию и Стырию и кусок Остырии. В центре ее стоял Крнски Град на Госпосветском поле. На поле том высился Княжий камень, у которого горел знич, и стояла Ромова. Вкруг этого камня и той Ромовы собирался воинский круг из лучших воев хорутан. Местный князь дал им в жены дев из народа своего, и зажили они мирно с соседями. Врагов же разили беспощадно и рады были те, кто дал им пристанище на своих землях. Крепко стояли на землях эти хорутане, растили сыновей своих и дочерей. Красивых и смелых. На смену Георгию, что доживал свое век в замке на скале, так и названом в его честь Замком Святого Георгия, пришел сын его Борут, а на смену ему его сын Хотимир. Давно уже носили они титул герцогов, то есть правителей, герцогов Рустовых, и считались властителями сильными и справедливыми. В краях тех жили в основном семьи воинов, что происходили из рода Медведей и пришли сюда еще с Альбрехтом Медведем, под прапорами с изображением властителя леса. Поклонялись они одному Святобору, да еще чтили Перуна – бога громовержца.
Дочери великих князей, что сидели наместниками в городах Империи, считали честью идти в шатер воинских воевод. Ангелы всегда были не прочь породниться с Медведями. Вот тогда Мария-Доброгнева дочь князя Киевского и вышла замуж за воеводу тех мест. От них и пошла ветвь Ангелов Цербского дома, звавшихся так по главному дому своему в городке Цербск. Вот из их рода и взял себе новую жену твой подопечный Георгий, сын Андрея Боголюбского. От нее и пошел новый побег на дереве Рюриковичей. Она ведь тоже была из рода властителей.
Много воды утекло, много веков пролетело над горами и перевалами, какие-то ветки отсохли и погибли, какие-то завяли и отпали. Ветка же Ангелов Цербских оказалась на редкость живучей. Так бывает, там, где тонкие и нежные розы вянут и умирают, там чертополох живет и цветет. В кровь властителей Империи вливалась новая кровь воевод рода Вильгельма Завоевателя и наместников рода Плантагенетов, так не любимых подругой твоей Жанной, но она позволила ветке зазеленеет вновь. В кровь эту подмешали свою кровь герои Вальхаллы, мои герои. Это Олав Святой и Харальд Прекрасноволосый. Ты не знаешь их. Я отвела их в чертоги вечной жизни, когда тебя еще не было на свете. Это были дети Бога Одина, который изобрел Спас Нерукотворный. Это были мифические Инглинги, которые пели Песню Всевышнего перед боем и ушли учить других воев в Навь. В жилах нового рода текла кровь великих воевод таких, как Альфред Великий и Генрих Птицелов, Карл Великий и Вильгельм Завоеватель, наконец, Альфред Медведь. Все они относятся к самым легендарным из рода Медведей. Но кроме них, капли своей крови добавили в этот род великие из рода Ангелов. Владимир Мономах и Ярослав Мудрый и многие другие. Но главное в побегах этого дерева пульсирует руда Андрея Боголюбского. Род этот жив до сих пор, и мы едем туда.
– Куда? И что это за род? – не выдержала Малка.
– Ты плохо слышишь любимица Артемиды? Это род Рюриковичей, княжеский Ангел-Цербский род, – тихо сказала Брунгильда, – Он почти что засох, этот последний отросток, некогда великого и пышного дерева, но…на нем есть дивная почка и имя этой почке – Софья-Августа-Фредерика принцесса Анхель-Цербсткая. Пока еще почка, но может расцвести дивным цветком.
– Так едем туда!
– Куда?
– В ее княжество.
