– Едем. Но не в ее княжество, а в город Штеттин, где ее батюшка служит комендантом. Едем. Ну что, как тебе моя сказка?
– Я понимаю теперь, почему старый казак назвал тебя лучшим Баяном и бандуристом в его краях.
– Ты еще не слышала, как я играю на бандуре, впрочем, и на гуслях тоже, и на органе, и …да, честно говоря, на всех инструментах на которых можно играть, – засмеялась Брунгильда, – я ведь создала Гильдию скальдов, учила менестрелей и бардов. Я пела в Вальхалле на пирах героические песни. О да, я хороший сказитель и трубадур.
– Ты прекрасный сказитель и миннезингер. Ты просто сама ходячая баллада, – восторженно сказала Малка.
– А я и есть ходячая баллада, – просто ответила валькирия, – Я для этого и хожу по этому свету, что бы напоминать людям о подвигах. Поехали. Кстати принцесса эта чудо как хороша. Вашему подопечному повезло. Хотя мне он не нравиться.
– Почему? – в глазах Малки мелькнули знакомые хитринки.
– Мужчина должен уметь держать оружие, а не скрипку, – жестко отрезала рассказчица, быстро повернулась в седле и уже сидела как влитая посадкой умелого всадника.
– Поехали, – поддержала ее Малка, – Куда?
– Туда! – махнула рукой в сторону перевала валькирия.
– И мне он тоже не нравиться, – как бы себе под нос буркнула Малка.
Отряд перевалил горы Гарц, оставил за спиной самые северные виноградники на склонах гор у речек Заале и Унструт. Въехал в плодородную равнину Медведьграда, названного сегодня на новый манер Магдебургом. В этих краях вообще все напоминало о медвежьих родах: и герб этих земель со спокойно идущим медведем и названия городов, в которых все время вылезал этот не укрощаемый «Бер». Он рычал во всех именах и прозвищах, мохнатый лесной великан, на землях странного княжества с Ангельским именем. Сам городок Цербст лежал почти у истоков великой реки Альбы. Но они миновали его, держа свой путь к Штеттину, где комендантом города правил отец той, которую искала Жрица Артемиды.
– Это все вотчина древних Асканийских князей, – рассказывала, качаясь в седле Брунгильда, – У Энея героя Троянской войны был сын по имени Асканий, который с ним бежал из горящей Трои. Эней, как известно, дал начало всем вендским и рутенским родам и начал создавать первую Империю в Ойкумене. Ты меня слушаешь, Малка?
– Говори, говори. Мне интересно знать то, что было задолго до меня.
– Так вот, все властители, кто правил в Ойкумене и твой Андрей тоже, ведут род свой от Энея, который заложил главные города по всей земле и направил в них своих сыновей править, а сам тропою троянскою ушел на восток и основал Орду. Асканий же сын его построил град Альбу-Лонгу. Белгород по-словенски и создал Латный союз – союз воевод на реке Альбе. От него и пошли Асканийские князья. Было это давно, но все они были героями, – в голосе валькирии слышалось сожаление о прошедших временах.
– Значит, говоришь, от тех князей и ведет род нынешняя принцесса? – Малка повернулась к ней в седле.
– От тех, – кивнула головой воительница.
– Поехали в гости к потомкам Аскания.
Губернатор Штеттина был весьма озадачен, когда к его резиденции подъехали незваные гости. Однако его супруга моментально признала в них знатных господ, судя по платью и свите. Генерал был хоть из знатного рода, но, как и все теперь на германских землях, скажем так, не слишком богат и амбициозен. Жена его Иоанна-Елизавета, напротив, все еще в душе считала себя наследницей датского трона, поэтому ждала любой оказии с замирающим сердцем. Гостей выбежала встречать вся губернаторская прислуга. Старый генерал вышел на крыльцо сам, приглашая всех во дворец.
За столом хозяйка щебетала без устали, что единственная дочь у них и красавица и скромница, что они воспитали ее без излишеств и баловства, но дочка выросла, тем не менее, резвой, шаловливой и даже бедовой девочкой, иногда любила попроказничать, щегольнуть своей отвагой перед мальчишками, с которыми запросто играла на штетинских улицах. Мы – родители, продолжала она тараторить за столом, не отягощали ее особыми заботами. Отец ее был и есть усердный служака, а мать, то бишь она, неспокойная и непоседливая женщина, и часто находится в отъезде. Софья Августа Фредерика, так зовут их дочь, частенько получает за всякий промах затрещины и приучена ждать материнских пощечин за леность и непослушание. Но так и должно быть в порядочной семье. Назойливая болтовня начала уже надоедать даже Брунгильде, но добрая мамаша продолжала излагать, что уже в семь лет маленькая принцесса мечтала о короне, а когда ее троюродный брат принц Петр Гольштинский был объявлен наследником русского престола, она в глубине души предназначила себя ему, потому что считала, что это ее судьба. И только когда словоохотливая губернаторша рассказала что однажды во двор их дома зашел странствующий монах и предсказал маленькой девочке, подавшей ему ковшик воды, что ее ждут в будущем три короны, Малка вскинула глаза на говорящую.
– Так показала бы, что ли свою дочь! – грубо оборвала она хозяйку.
