Не Зуб, а Бродяга вышел на переговоры со стрелками.
- Мы - люди Салема из Саммерсвита. Мы никому не желаем зла. Мы пытались сказать это вчера, когда на нас напала ваша конница. Теперь ее нет. Кто остался жив, сбежал. Вы - одни. И мы все еще не желаем вам зла... пока никто из вас не спустил тетиву.
Они раскрыли ворота и вышли. Салем поговорил с командиром стрелков заставы и командиром вражеской пехоты, которого ночью взял в плен Лосось. Оба не стали скрывать: их послали, чтобы заманить в ловушку и разгромить повстанцев. Как? Испортить дорогу, усложнить спуск к заставе, чтобы бунтари подошли к стене только под вечер. Тогда ляжет туман, и повстанцы не заметят, как из лесу выйдет доселе спрятанная конница и пехота. Фланговый удар застанет врасплох, голова войска Салема будет уничтожена. Потом уже можно заняться обозами.
Кто такие эти воины? Стрелки - стража налогового министерства; пехотинцы и всадники - две наемных бригады. Все винили в поражении друг друга. Арбалетчики должны были выйти из-за стены и обстрелять бунтарей - тогда бы атака кавалерии достигла успеха. Пехотинцы должны были маршировать быстрее, конница - биться упорно, а не бежать при первых трудностях... Наемники не могли признать, что причина их разгрома - стойкость и храбрость бунтарей, и ум крестьянских вожаков.
Кто их послал? Нет, не императрица. Министр налогов и сборов Дрейфус Борн. Он выделил отряд налоговой стражи, он же заплатил наемникам.
- Ее величество ничего не знает, - кивнул Салем так, будто и не сомневался в этом. - Мы должны ее увидеть и рассказать.
Наемничьи командиры снисходительно хмыкнули, но Салем не ответил на издевку. Он отпустил и стрелков, и всех пленных из пехоты и всадников. Даже дал им несколько телег для перевозки раненых. Поставил лишь два условия. Пленные должны отдать все деньги, что имеют при себе, - они пойдут на пищу для голодных. А вернувшись в столицу, должны рассказать, что Салем из Саммерсвита никому не желает зла и хочет лишь поговорить с герцогом и владычицей о честных налогах. Дав обещание, пленные ушли.
Зуб получил рану в вечернем бою. Она не была опасна, но лекарю пришлось повозиться, накладывая швы. Теперь Зуб носил руку на перевязи, словно особый знак отличия. Около него неотлучно были писарь, сержант и пара молодчиков. Рука Додж не скрывал уважения к зубному лекарю.
- А, Дезертир!.. Видел бы ты Зуба во вчерашней баталии! Он проявил себя как настоящий генерал! Как выскочила из тумана кавалерия - мещане сразу в штаны наложили, хотели бежать. Но Зуб им: "Стоять, сучьи дети! Стоять на месте, куры! Вон селюки стоят (это он про моих молодчиков), а вы что, хуже?! Кто побежит, тот помрет курицей! Копье в спину - и поминай!" Скакал меж рядов, кричал, махал копьем, а на него рубаху привязал - вроде как знамя. Одному парню, что струсил, заехал в морду и с ног сбил! Кричал: "Я сам вас в землю зарою, если не устоите!" И все верили, что таки закопает. Да, Дезертир, Зуб не просто какой-то горожанишка. Зуб - прирожденный генерал!
С точки зрения сержанта, участие Джоакина с Бродягой было минимальным. Главную силу врага - конницу - сломил полк Зуба, а Джо только прищемил хвост тыловым отрядам. Прежний Джо стал бы горячо спорить, а потом обиделся. Нынешнему почему-то было наплевать. Даже смешно делалось от того, как бахвалились сержант и зубной лекарь.
- Генерал Зуб! Разрешите доложить. Войско празднует вашу победу!
- Никак нет, майор Додж. Не мою, а нашу! Твои молодчики - орлы! Еще одна такая битва - получишь чин полковника!
- Благодарю за доверие, генерал! Не подведу!
Детишки, право слово...
А вот Салем отметил заслуги Джоакина. Позвал пройтись вдвоем, забрели в лес, подальше от шума и гама. Крестьянин почесал бороду, думая, как подступиться к разговору.
- Вот что, Трехпалый... Не знаю, как сказать. Ты пойми, я - простой мужик, этикетов не знаю. Потому, если что, не серчай... Словом, я тебя благодарю. Очень-очень, от всей души.
Неловко и стыдно было ему, мужику, хвалить дворянина. Ладно, почти дворянина. Высший должен хвалить низшего, не наоборот. И все же Салем продолжал:
- Ты, Трехпалый, зарекся, что не будешь воевать. Но как пришла беда, отказался от своего слова и сразился, и спас много хороших людей. Иные считают, что слово должно быть - кремень, а кто нарушил, тот слабак. Но я думаю: слово словом, честь честью, а жизни человеческие - это главное. Правда?.. Ты нарушил слово, но спас очень многих. И я тебя больше уважаю, чем всякого, кто свое слово держит.
Джо кивнул:
- Благодарю тебя, Салем.
