- Забавно, ага. Прямо умора. А теперь поясни: что ты хочешь этим сказать?
Дед промолчал. Внучок неуверенно произнес:
- Я думаю, Ворон, мораль такая: если бы герцог хотел рассмотреть родинку на своей заднице, он бы не позвал нас троих, а нашел кого-то покрасивше.
- Так я неправ? Быть не может!
- Поживешь с мое, - хмуро ответил Дед, - узнаешь: словами "не может быть" люди отрицают очевидное. Сам герцог Эрвин сказал мне, что не знает похитителя.
- Он мог утаить от тебя.
- Этого не было.
- Как ты можешь знать? Не только философ, но еще и правдовидец? А может, ты к тому же...
Дед щелкнул дудкой по столу. Негромкий звук вышел, но хлесткий. В лице Деда нечто переменилось, и Марк вдруг понял всю истинность поговорки: "Молчание - золото". Вот прямо сейчас лучше всего - проглотить язык.
- Первое: герцог послал бы на дело кайров, а не бандитов. Второе: кайры не пошли бы в гостиницу. Ни к чему плодить свидетелей, а потом их убивать. Заночевали бы на снегу - северянам это раз плюнуть. И третье. Если герцог и есть вор, то он давно уже отдал бы под суд бургомистра с лейтенантом. Благо, улик хватает.
Марк так и сел.
- Твою Праматерь...
Дед ткнул чимбуком ему в нос:
- Сколько тебе лет?
Марк хотел огрызнуться: "Какого черта?" Но что-то в дедовом лице намекало: вот прямо сейчас лучше не спорить. Совсем.
- Тридцать девять.
- Не хули Праматерей. Этому деток учат в четыре годика.
- Угу.
- И не кусай руку, с которой ешь. Это знают даже месячные щенки.
- Прости, Дед. Я ошибся.
- Повтори.
- Я ошибся, Дед.
- Больше не ошибайся.
- Да, Дед. Больше не ошибусь.
Седой посмотрел на него еще, а потом... Не улыбнулся, не расслабился (ведь и не был напряжен), но как-то пошевелился - и стал прежним пастухом с дудкой.
- Куда пойдем? - спросил Дед.
Марк перевел дух и почесал затылок. Да уж, сесть в лужу - не самое приятное чувство.
Изначально он думал назвать Ориджина похитителем ради проверки: поглядеть на реакцию Деда - не знает ли тот больше, чем говорит. Но для такой деликатной беседы нужен был подходящий момент. Марк ждал этого самого момента, а покуда длилось ожидание, все больше любовался своею гипотезой. Ведь красиво же складывалось: и мотив у герцога имелся, и возможность. И особенно нравилась Ворону догадка, что похититель Предметов заранее знал о штурме. Очень уж многое встает по местам, если допустить это. А кто мог заранее знать про штурм? Да только герцог Ориджин!..
И вот, увлекшись версией, упустил из виду вопиющие дыры. Отупел на Севере, дурачина! Теперь трудись, восстанавливай репутацию...
Марк сказал без былого апломба:
- Эти бандиты не стеснялись пускать кровь. В столицу они направились или в Альмеру - в любом случае, их путь отмечен трупами. Пойдем к тому, кто знает про все убийства.
- Шериф в каждом городке свой. Будем опрашивать всех?
- Шерифы-то разные, а вот управитель налогов один на целое баронство. Если человек умирает, он перестает платить налоги, верно?
* * *
Джонас держал кузню в трех милях от села Белый Камень. Почему так далеко? Может, потому, что Белый Камень в Альмере, а джонасова кузня -- уже в Землях Короны, где налоги с мастеров ниже. Но скорее, причина - в нелюдимом нраве Джонаса. Кузнец был убежден, что люди -- те же бараны, только шерсти с них меньше, а шуму больше. Сколько в нем было способности любить, всю обратил на инструменты и благородную сталь. Семьи не завел, слуг не имел, держал при себе лишь одного помощника и двух подмастерьев. Помощник вел домашние дела, стряпал, привозил все, что требовалось, и следил за лошадьми. Подмастерья трудились вместе с Джонасом с утра до ночи. Заказов хорошему кузнецу всегда хватает - даже тому, кто живет на отшибе.
После обеда девятого декабря Джонас послал одного подмастерья в Белый Камень -- отвезти заказы, а второго в Йельсток -- поменять деньги на вексель. Обоим разрешил вернуться десятого. Тот, что подался в Йельсток, получил от кузнеца на дорогу и кров целую глорию. Обремененный крупной монетой, он стал выбирать гостиницу и -- сам не заметил, как так вышло, -- очутился в борделе. Его можно понять: часто ли подмастерью выпадает развлечься от души?.. Настолько паренек увлекся процессом, что вышел на улицу незадолго до полудня и без единой звездочки в кармане. Имел при себе только джонасов банковский вексель -- а им с извозчиком не расплатишься. Так что волей-неволей парень отмахал пешком все девять миль обратного пути и явился в кузню перед сумерками.
