– Монумент памяти в гетто? Я говорил вам, Падеревский, что юрист из вас никудышный. Любой компетентный юрист, выступающий в качестве защитника или обвинителя, составляет резюме. Вы этого не сделали. Вы не настоящий юрист. Я совершенно уверен, что вы никогда не были в Варшаве, а просто провели час за изучением газеты или путеводителя. – Ван Эффен положил руки на стол с таким видом, словно собирался встать. – Мне кажется, господа, что мы можем больше не задерживать друг друга. Одно дело – отдельные вопросы, и совсем другое – унизительный допрос, проводимый некомпетентным человеком. Я не вижу основания для взаимного доверия, и, если совсем честно, мне не нужны ни ваши деньги, ни работа. – Он поднялся. – Всего хорошего, господа!
Аньелли протянул руку. Он не коснулся ван Эффена, просто жестом удержал его.
– Пожалуйста, сядьте, господин Данилов. Возможно, Хельмут и в самом деле переусердствовал. Но разве вам доводилось видеть юриста, который не был бы чрезмерно подозрителен? Хельмут и я, мы оба заподозрили не того человека. Как вы догадались, Хельмут действительно был в Варшаве только один раз, в качестве туриста. Лично я не сомневаюсь, что вы нашли бы дорогу в Варшаве с завязанными глазами.
У Падеревского был такой вид, словно ему хотелось провалиться сквозь землю.
– Это ошибка. Просим нас извинить.
– Хорошо. – Ван Эффен сел и выпил еще пива. – С этим уладили.
Аньелли улыбнулся. «Он почти наверняка двуличный негодяй, – подумал ван Эффен, – но не лишенный обаяния и достаточно убедительный».
– Теперь, когда вы доказали ваше моральное превосходство, я могу признаться, что мы нуждаемся в вас больше, чем вы в нас.
«Только бы не переиграть», – сказал себе ван Эффен, улыбаясь ему в ответ.
– Должно быть, вы в отчаянном положении. – Он заглянул в кружку. – Васко, ты не мог бы высунуть голову из кабинки и подать сигнал SОS?
– Конечно, Стефан, – ответил Васко, на лице которого было написано нескрываемое облегчение.
Он сделал то, о чем его просили, и сел на место.
– Больше никаких допросов, – заверил Аньелли. – Я перейду прямо к делу. Ваш друг Васко рассказал нам, что вы кое-что понимаете во взрывах.
– Васко не отдает мне должного. Я очень много знаю о взрывах. – Ван Эффен укоризненно посмотрел на Васко. – Никогда бы не подумал, что ты станешь обсуждать друга – это я, Васко, на случай, если ты забыл, – с незнакомыми людьми.
– Я и не обсуждал. То есть обсуждал, конечно, но я всего лишь сказал, что знаю подходящего человека.
– Ничего страшного. Как я уже сказал, я понимаю толк во взрывах. Умею обезвреживать бомбы. Умею также гасить взрывами пожары на буровых. Но вы бы не стали мной интересоваться, если бы у вас были проблемы с буровыми. Вы бы просто позвонили в Техас, где я учился своему ремеслу.
– Никаких пожаров на буровых, – снова улыбнулся Аньелли. – Но обезвреживание бомб – это другое дело. Где вы учились столь опасному ремеслу?
– В армии, – коротко ответил ван Эффен, не уточняя, в какой именно.
– Вы действительно обезвреживали бомбы?
В голосе Аньелли прозвучало искреннее уважение.
– И немало.
– Должно быть, вы хороший специалист.
– Почему вы так решили?
– Потому что вы здесь.
– Я действительно хороший специалист, и к тому же везучий. Потому что даже для хорошего специалиста любая бомба может стать последней. Немногие саперы благополучно выходят на пенсию. Однако я уверен, что необезвреженных бомб у вас не больше, чем горящих буровых. Значит, речь идет о взрывах. Экспертов по взрывам в Голландии не так уж мало. Стоит только свистнуть. То, что вы решили обратиться ко мне с такими предосторожностями, означает одно: вы занимаетесь незаконной деятельностью.
– Это так. А вы ею никогда не занимались? Никогда ни в чем таком не участвовали?
– Все зависит от того, кто определяет, что законно, а что нет. Определения некоторых людей отличаются от моих, и они желают подискутировать со мной по этому вопросу. Подобные поборники справедливости порой очень утомительны. Вы же знаете, как говорят британцы: закон – это кость в горле. – Ван Эффен задумался. – По-моему, неплохо сказано.
– Вы довольно свободно это трактуете. Позвольте задать деликатный вопрос: эти нелюбимые вами дискуссии как-то связаны с тем, что вы поселились в Амстердаме?
– Позволяю. Связаны. Что вы хотите, чтобы я для вас взорвал?
Аньелли поднял брови:
– Ну и ну! Вы довольно прямолинейны. И почти столь же дипломатичны.
– Это ваш ответ? Эксперт по взрывам годится только для одного – чтобы взрывать. Вы желаете, чтобы я что-нибудь взорвал? Да или нет?
– Да.
– Тут есть два момента. Я могу взрывать банки, суда, мосты и тому подобное и при этом гарантирую, что вы будете довольны моей работой. Но я не стану участвовать в том, что приведет к увечьям или тем более смерти людей.
– Ну, этого мы не стали бы от вас требовать. Это я вам гарантирую. Второе?
