– Скажи, что ты даешь мне полминуты на размышление.
По истечении этого времени ван Эффен снова заговорил:
– Сейчас скажи мне: «Стефан, я клянусь, что это не полицейская ловушка. Жизнью ручаюсь. Если бы это была полицейская ловушка, чего бы стоила моя жизнь? Не дури».
Немного погодя ван Эффен сказал:
– Это было замечательно. Ты придешь вместе с ними? Кто бы с тобой ни пошел, не забудь им сказать, что польской полицией на меня заведено дело, а в Соединенных Штатах есть ордер на мой арест. И что я ношу черную кожаную перчатку. – Он повесил трубку.
– Это ты удачно добавил насчет дела и ордера, – одобрил де Грааф. – Уместный криминальный штрих. Оба утверждения они не смогут проверить. Я полагаю, ты возьмешь с собой оружие?
– Конечно, ведь от меня этого ожидают. У меня будет кобура под мышкой, так что даже самые близорукие смогут понять, что я вооружен.
Аннемари выразила сомнение:
– Возможно, они отберут у тебя оружие до начала переговоров. Просто из предосторожности.
– Придется рискнуть. Я должен выглядеть смелым.
Де Грааф сухо заметил:
– Питер хочет сказать, что всегда носит второй пистолет. Это из той же оперы, что и его теория об одной перчатке: в каждый отдельный момент времени люди сосредоточиваются на чем-то одном. Я уверен, что в его книге этого нет. Если человек находит у вас пистолет, он должен быть патологически подозрительным, чтобы начать искать второй.
– В книге этого действительно нет. Я не хочу вкладывать подобные мысли в преступные умы. Забавно, господин полковник, что мы оба будем вовлечены в интересную деятельность ровно в четыре тридцать: вы и ваш министр, прихлебывая шнапс, будете созерцать морскую дамбу Тексела с сиденья вашего вертолета, в то время как я буду входить в логово льва.
– Я бы охотно с тобой поменялся, – мрачно заметил де Грааф. – Мне нужно вернуться с Тексела к шести – все равно мне там нечего делать, черт побери! Давай встретимся в семь.
– При условии, что мы оба останемся в живых: вы – после шнапса, я – после встречи со львом.
Вертолет «чианук» – большая скоростная экспериментальная модель, полученная от армии Соединенных Штатов для демонстрации, – имел тот же дефект, что и вертолеты поменьше и попроще: он был слишком шумным. Его моторы ревели, как ракеты, затрудняя разговор, а порой делая его невозможным. То, что у этой модели было два несущих винта вместо привычного одного, не меняло дела.
Компания пассажиров была очень разношерстной. Кроме де Граафа и министра юстиции Роберта Кондстела, было еще четыре представителя Кабинета министров, из которых только министр обороны находился здесь по праву. Остальные трое, включая, как это ни странно, министра образования, оказались на борту лишь благодаря своему влиянию и любопытству в отношении того, что их совершенно не касалось. Примерно то же можно было сказать о старшем офицере военно-воздушных сил, бригадном генерале и контр-адмирале, которые сидели все вместе позади де Граафа. Они утверждали, что должны оценить летные качества вертолета. На самом деле испытания закончились еще неделю назад, так что все трое были обыкновенными зеваками. То же можно было сказать и о двух экспертах из Управления гидротехнических сооружений и еще двоих из Дельфтской гидравлической лаборатории. На первый взгляд могло показаться, что их присутствие более чем оправданно, но, после того как пилот решительно заявил, что не собирается сажать вертолет на залитой территории, а эксперты, как люди солидные, намекнули, что не намерены спускаться по веревочной лестнице, подвергаясь опасности быть снесенными ветром, оправдать их присутствие стало трудновато. Несколько журналистов и операторов могли бы сказать, что имеют право находиться в вертолете. Но даже они позднее признали, что их поездка была бесполезной.
«Чианук», летевший в двухстах метрах от поверхности воды и в полукилометре от моря, находился прямо напротив Остеренда, когда дамба была прорвана. Зрелище нельзя было назвать эффектным: негромкий звук, немного дыма, немного камней, немного брызг. Однако взрыв достиг цели: воды залива Ваддензе устремились в узкую пробоину и затем на польдер. Стоявший менее чем в полукилометре от пробоины океанский буксир сразу направился к бреши. Когда пилот повернул вертолет на запад, вероятно, чтобы посмотреть, в каком состоянии находится польдер, де Грааф наклонился к одному из экспертов Управления гидротехнических сооружений. Ему пришлось кричать, чтобы его услышали:
– Как дела, господин Оккерсе? Сколько понадобится времени, чтобы заделать брешь?
– Ну, черт бы их побрал, черт бы их побрал! Негодяи, дьяволы, монстры! – Оккерсе сжимал и разжимал кулаки. – Монстры, говорю я вам, монстры!
Огорчение господина Оккерсе можно было понять. Строительство и поддержание в порядке дамб было смыслом его жизни.
– Конечно монстры, – согласился де Грааф. – Так сколько времени это займет?
– Одну минуту. – Оккерсе прошел вперед, поговорил с пилотом и так же быстро вернулся на место. – Сначала надо посмотреть. Пилот опустит вертолет пониже.
