– Это невозможно! Вы не можете его знать! Вы только что со мной познакомились, вы меня даже не знаете. – Девушка не притворялась, она действительно была расстроена. – Это… это какой-то трюк!
Ван Эффен дотронулся до руки девушки:
– Аннемари! Если полковник говорит, что он друг твоего отца, значит так оно и есть. Продолжайте, господин полковник.
– В следующий раз, когда вы будете писать или звонить домой, передайте от меня привет и наилучшие пожелания Давиду Йозефу Карлманну Мейеру.
Глаза девушки расширились. Она открыла рот, собираясь что-то сказать, потом закрыла его, повернулась к ван Эффену и сказала:
– Думаю, теперь моя очередь выпить джину.
Де Грааф посмотрел на ван Эффена:
– Мой друг Давид, с которым мы в течение многих лет ходили на яхте, рыбачили, катались на лыжах – и даже исследовали Амазонку еще до того, как родилась эта красавица, – владеет гигантской строительной компанией. Он также владеет самыми большими в Нидерландах цементными заводами, нефтеперерабатывающими заводами, фирмой по производству электроники, танкерами и бог знает чем еще. «Надо же чем-то зарабатывать на жизнь»! – передразнил он Аннемари. – Зарабатывать на жизнь! Жестокий хозяин выгоняет бедную сиротку в холодную снежную ночь!
Он повернулся к остановившемуся рядом с ним метрдотелю:
– Добрый вечер. Молодые люди сделают заказ за меня. Но сначала принесите, пожалуйста, джин. – Полковник посмотрел на Аннемари. – Нужно что-нибудь выпить, чтобы успокоиться. Говорят, джин для этого очень хорош.
Метрдотель принял заказ и удалился. Ван Эффен сказал:
– Перед вами сценарий, и он вам не нравится.
– Мне все это вообще не нравится. Если что-то случится с этой девушкой, ярость Давида Мейера будет ужасной, а тому, на кого она будет направлена, придется совсем плохо. Кроме того, несмотря на маскировку, Анну могут раскрыть. Ты прекрасно знаешь, Питер, что это возможно. Одно неосторожное слово, обмолвка, неосторожный поступок – да мало ли что! Это будет подарок судьбы для нищих кракеров, а тем более для профессионального похитителя. Ее отец заплатит пять, десять миллионов гульденов, чтобы получить ее назад. Как тебе это нравится, Питер?
Лейтенант собрался что-то сказать, но в этот момент рядом с ними остановился официант:
– Лейтенанта ван Эффена к телефону.
Ван Эффен извинился и ушел. Де Грааф спросил:
– А как
– Так, как это было изложено, совершенно не нравится. Я не хочу быть дерзкой, не соглашаясь со своим шефом, но мне кажется, что вы преувеличиваете опасность. Я занималась подобной работой в Роттердаме в течение нескольких месяцев, и все шло хорошо. Хотя там не было кракеров, но преступный элемент там покруче, чем здесь. Извините, полковник, но мне кажется, что вы сгущаете краски. Я хорошо умею маскироваться, вы должны это признать. У меня есть пистолет. А самое главное, в Амстердаме меня никто не знает.
– Я вас знаю.
– Это другое дело. Питер говорит, что вы всех знаете. И согласитесь: то, что вы знаете моего отца, – это чистая случайность.
– Мне было бы нетрудно это выяснить. А Питер знал?
– Только мое имя, и ничего другого, пока вы ему не рассказали. Должна сказать, он не слишком-то удивлен. – Аннемари улыбнулась. – Впрочем, ему все это безразлично и неинтересно.
– Вы напрашиваетесь на комплименты, моя дорогая!
Она сделала протестующий жест, но полковник взял ее за руку:
– В вашем случае безразличие невозможно. Лейтенант очень заботится о своих людях, но вовсе не стремится показывать это при каждом удобном случае. Это просто вошло у него в привычку. Я уверен, что он ничего не знал о вас, но зато Жюли знает.
– А, Жюли! Ваша самая любимая женщина во всем Амстердаме!
– Теперь у меня две самых любимых женщины в Амстердаме. С обычными оговорками, конечно.
– Разумеется. Ваша жена и две дочери.
– Вот именно. Не увиливайте. Вы большая мастерица увиливать, переводить разговор на другую тему. И не смотрите на меня такими большими невинными глазами.
– Жюли действительно знает, – признала Аннемари. – Как вы догадались?
– Потому что я знаю Жюли. Потому что она умна. Потому что она женщина. Живя рядом с вами, Жюли могла заметить то, чего не видели другие. Одежду, украшения, личные вещи – все то, чего нет у обычной работающей девушки. Даже вашу манеру говорить. Что ж, отлично, Жюли никому не скажет. Готов поспорить, что она даже словечком не обмолвилась брату. Вам нравится там жить?
– Очень. И Жюли мне очень нравится. По-моему, я ей тоже нравлюсь. Я удостоена чести спать в комнате, в которой прежде жил Питер. Кажется, он переехал лет шесть назад. – Она нахмурилась. – Я спрашивала Жюли, почему он переехал. Наверняка не из-за ссоры – они обожают друг друга. И все же она мне не сказала. Просто велела спросить у Питера.
– Вы его спрашивали?
– Нет, – решительно покачала головой Аннемари. – Никто не осмелится задавать лейтенанту личные вопросы.
