– Понятно. Это кажется бесцельным и бессмысленным. Чего же, черт возьми, они теперь добиваются?
– Этот поступок вовсе не бесцельный. Именно такова их цель – заставить нас гадать и беспокоиться о том, что же, черт побери, им нужно. Эти люди хотят создать атмосферу неуверенности, замешательства, хотят нас деморализовать. И, как мне кажется, действуют правильно. Кстати об FFF, господин полковник. Как вам понравилось путешествие на Тексел?
– Напрасная трата времени. Как ты и предсказывал, меня сопровождала кучка старух.
– Вы ведь не собираетесь завтра в девять утра находиться в Алкмаре?
– Я собираюсь завтра в девять утра находиться в Амстердаме. А что прикажешь мне делать? Рыскать вокруг и хватать всех, кто покажется подозрительным, например слоняющихся поблизости от места преступления?
– Это бесполезно. У вас ведь есть друзья в университете? В частности, на филологическом факультете?
Полковник сказал Аннемари:
– При этом неожиданном переключении на другую тему мне следует сделать удивленный вид и спросить: «Зачем, черт возьми, тебе это понадобилось?» – Полковник посмотрел на ван Эффена. – Ну хорошо. Зачем, черт возьми, тебе это понадобилось?
– Сегодня я слушал в «Телеграфе» пленки FFF. Все сообщения сделаны женским голосом. Мне кажется, это голос молодой женщины. Я уверен, что она не голландка.
– Интересно. Даже очень. Вернемся к нашим загадочным иностранцам. У тебя есть какие-нибудь догадки, из какой страны родом может быть звонившая?
– В том-то и проблема. Я, конечно, говорю на нескольких языках, но меня никак нельзя считать ученым-лингвистом. Местные акценты, нюансы, произношение – всего этого я не знаю.
– И ты считаешь, что люди из университета могут помочь?
– Есть кое-какой шанс. Как вы говорили, нужно использовать все возможности. Пленки у меня в управлении.
– Я сделаю все возможное. Можешь уже начинать подниматься, Питер. Этот надоедливый официант опять идет к нам.
Ван Эффен встал, быстро поговорил с официантом и ушел. Вернувшись на место, он сказал:
– Противник зашевелился. Это из моего отеля «Трианон». Сообщение, конечно же, передали через управление.
Полковник терпеливо спросил:
– И как давно ты там остановился, лейтенант? Тебя выселили из собственной квартиры?
– В регистрационной книге отмечено, что я живу там уже две недели. Я обо всем договорился сегодня в пять часов дня.
– Так-так. Подделка регистрационных книг – подсудное дело.
– Меня сейчас нельзя арестовать. Ромеро Аньелли и его сообщники наверняка провели немало времени на телефоне, выясняя, где я остановился. Они даже установили наблюдение за отелем – маленький старый «фиат». За ними следит мой человек. Что ж, не буду их разочаровывать. Пожалуй, покажусь там сегодня вечером.
– Ты ведешь активную жизнь, – заметил полковник. – Полагаю, ты не собираешься проводить там ночь?
– Ваше предположение верно. Я поставлю машину позади отеля, поймаю такси и высажусь у парадного входа. Потом пройду через отель, выйду через черный ход и поеду домой. Всего лишь небольшое неудобство.
– И это опять неудобство лично для тебя. Ничего не скажешь, ты сегодня очень популярен!
Ван Эффен со вздохом посмотрел на полковника, поднялся с места, быстро переговорил с официантом и пошел к телефону.
– Тот же противник снова подает признаки жизни, – сообщил он по возвращении. – А, бренди! Спасибо, господин полковник. На этот раз звонил сержант Вестенбринк – Васко. Его сообщение мне, конечно, передали через управление. С ним связался Аньелли. Велел передать, что мои новые друзья хотели бы встретиться со мной завтра, в одиннадцать утра, в том же месте. Это может означать одно из двух.
– Ясно, что это означает, – ответил де Грааф. – Либо эти люди знают, кто мы, либо нет. Возможно, они не знают, что за ними следили с того самого момента, как они покинули «Охотничий рог». С другой стороны, вполне возможно, что они это знают. В таком случае преступники хотят с тобой встретиться, чтобы выяснить, как много ты знаешь, насколько это для них опасно и как лучше устранить эту опасность. Думаю, что все будет проделано очень аккуратно. Если они тебя подозревают и если подозревают, что и ты их подозреваешь, то они не будут дураками и предложат тебе встретиться на нейтральной территории. Потому что если преступники заподозрят, что ты полицейский, работающий под прикрытием, то в таком случае они должны автоматически предположить, что «Охотничий рог» под колпаком у полиции. С другой стороны, назначить встречу в другом месте значило бы дать понять, что они знают о тебе. – Де Грааф вздохнул. – Все слишком сложно. Все сделано для того, чтобы посеять смущение и заставить подозревать всех и вся. Может быть, они берут уроки у FFF. Или наоборот. Еще бренди, Питер? Нет? В таком случае я предлагаю на этом закончить. Мне кажется, что завтра у нас будет длинный день. У тебя есть какое-нибудь специальное задание для твоей помощницы на завтра?
– Я придумаю что-нибудь посложнее. Но позже.
– Гм! – задумчиво произнес де Грааф. – Вас, Анна, вероятно, часто видят в компании сержанта Вестенбринка.
Девушка улыбнулась:
