– Но не на полное ваше доверие, насколько я понимаю. Вы ведь не собираетесь рассказывать мне о ваших конечных целях. Не собираетесь говорить о том, почему вы все оказались вместе. Не собираетесь сообщать мне, как и кто вас финансирует. Вы также не собираетесь распространяться о том, где вы живете, хотя, если мы с вами будем работать вместе, вам придется дать мне возможность связываться с вами по телефону. Вы также не собираетесь информировать меня о том, почему высокоорганизованной группе в самый последний момент понадобились мои услуги.
Аньелли обдумал его слова.
– Вы уверены, что мы многого вам не скажем. Почему вы так решили?
Ван Эффен позволил себе выказать легкое нетерпение:
– Потому что я бы сам так действовал. По принципу «знать только то, что необходимо для дела». Думаю, мне больше не придется напоминать вам о нем. Я уверен, что ваше доверие ко мне будет ограничено вашими ближайшими планами. В моем предположении нет ничего необычного. Вам придется так поступить. В случае, если я вам буду нужен.
– Справедливо во всех отношениях. Скажите, господин Данилов, вы можете приобрести взрывчатку?
– Господи боже ты мой!
– Это что, совершенно необычная просьба к специалисту по взрывам?
– Меня удивляет не то, что вы меня об этом спрашиваете. Меня удивляет другое: что столь хорошо организованная группа собралась осуществлять некий нетривиальный замысел, не имея под рукой самого необходимого.
– То, что вы называете самым необходимым, у нас есть. Но наших запасов может оказаться недостаточно. Вы можете нам помочь?
– Прямо – нет.
– А косвенно?
– Может быть. Я должен навести справки.
– Деликатно, разумеется.
Ван Эффен вздохнул:
– Пожалуйста, не делайте вид, что вы так наивны. Если бы в Нидерландах можно было получить взрывчатые вещества без официального разрешения, вы бы их уже получили.
– Извините. Глупое замечание. Но нужно же нам себя защитить. Скажите, человек, с которым вы собираетесь контактировать, получает интересующие нас материалы законным образом?
– Не вижу ничего дурного в том, чтобы сообщить вам, что, по моим сведениям, мой друг ни разу в жизни не занимался законной деятельностью. Он считает это оскорблением профессиональной гордости. Признаться, это единственный человек в стране, кто знает о взрывах больше, чем я.
– Кажется, это было бы для нас полезным знакомством. – Аньелли внимательно посмотрел на свою рюмку, а потом на ван Эффена. – Это случайно не ваш друг Васко? Человек, который познакомил нас в «Охотничьем роге»?
– Упаси боже, нет! – Ван Эффен выгнул бровь и поджал губы. – Васко вряд ли можно назвать моим другом, господин Аньелли. Я выручил его из большой беды и несколько раз привлекал к выполнению несложных поручений. Но мы не близкие друзья. Я совершенно уверен, что Васко ничего не понимает во взрывах. У него нет доступа к взрывчатым веществам. Для него проблема – найти детский пистолет в магазине игрушек.
Аньелли повернулся к брату и пожал плечами:
– Если бы мы это знали, Леонардо, ты бы не потратил сегодня полдня, разыскивая его.
– Васко часто исчезает, – сказал ван Эффен. – У него, как я понимаю, девушка в Утрехте. Вы хотите сказать, что всерьез думали нанять Васко?
– Не совсем, но…
– Учтите: как только он войдет в парадную дверь, я выйду через заднюю. Это человек непостоянный, непредсказуемый и очень опасный, хочет он быть таковым или нет.
– Я не совсем понял, что вы имеете в виду.
– А я не совсем понял вас. Вам что, никогда не приходило в голову проверить его прошлое?
– Мы же не проверяли ваше прошлое.
– В этом не было нужды, – мрачно заметил ван Эффен. – Предписания о моем аресте развешаны повсюду.
Аньелли улыбнулся:
– Это было утром. Теперь все уже в прошлом. Вы, очевидно, знаете о Васко нечто такое, чего не знаем мы.
– Очевидно. Он – это несчастье, отрава. Он – классический пример того, как егерь становится браконьером. Этот человек способен на предательство. Он полон ненависти. Васко ненавидит закон и общество, которое этот закон защищает или должен защищать. Он опаснее преступника, потому что сам он бывший полицейский.
– Полицейский?! – Удивление Аньелли было мастерски разыграно. – Полицейский!
– Бывший. Никаких публичных обвинений в злоупотреблениях, не говоря уже о суде. Уволен без объяснений, хотя сам он наверняка знает причину. Можете попробовать навести о нем справки в полицейском участке Утрехта. Спросите бывшего сержанта Вестенбринка – и получите только уклончивые ответы. Мой друг Джордж – совершенно другого поля ягода. Он твердо верит в честь среди воров. Честный преступник, если такой противоречивый термин существует.
– Этот Джордж – ваш друг, взрывник?
Ван Эффен кивнул.
– У него есть другое имя?
– Нет.
– Вы думаете, что он стал бы работать на меня?
– Джордж никогда ни на кого не работает. Он может работать с кем-то. И еще один момент. Джордж никогда не работает через кого-то. Он не работает даже через меня. Джордж очень осторожный человек. У полиции на него ничего нет, и он хочет, чтобы и дальше так было. Мой друг разговаривает только с начальниками и только с глазу на глаз.
