– Мы хорошо рассмотрели их всех, когда они вышли из того дома и сели в маленький автобус. Мы также хорошо рассмотрели их на площади перед дворцом. Теперь мы узнаем их в любое время дня и ночи. – Джордж сделал паузу. – Мне они показались довольно безобидной компанией.
– Ты когда-нибудь видел в жизни или на фотографии молодых убийц из «банды Баадера-Майнхоф»? Им не хватало лишь нимбов и арф в руках. Когда я сказал «ну», я имел в виду другое.
– А! Ты про это! Ну да… – Джордж казался несколько смущенным. – Ты вышел из дома, мы видели, как ты шел, но не стали приближаться, потому что ты просил не делать этого, в случае если за тобой будут следить. Ты знал, что за тобой следят?
– Да.
– Мы подождали десять минут на противоположной стороне улицы, потом подошли к освещенному окну. Проклятый дождь! Такое ощущение, что стоишь под Ниагарским водопадом. – Джордж ждал сочувственных возгласов, но не дождался их и продолжил: – Мы подождали еще десять минут. До нас доносились музыка и обрывки разговоров.
– Не сомневаюсь в этом. Потом, одолеваемые дождем, подозрительностью или нетерпением, вы вошли. Свет все еще горел. Звуки имитировались благодаря магнитофонной кассете. Птички улетели через заднюю дверь. Не очень оригинально. Но мы до сих пор не знаем, где они прячутся. Это не ваша вина: Аньелли одержим манией преследования.
– И все же можно было обойтись и без ошибок, – сказал Васко. – В следующий раз…
Пронзительно зазвенел телефонный звонок, и де Грааф взял трубку, некоторое время молча слушал, потом сказал:
– Минуточку, господин министр. – Он закрыл рукой микрофон. – Я так и предполагал. Это Дессенс. Кажется, Кабинет министров потрясен взрывом в королевском дворце и убежден, что дамба в Восточном Флеволанде также будет взорвана в полночь. Поэтому министры решили пойти на переговоры. Они хотят, чтобы я к ним приехал, и предлагают встретиться в одиннадцать вечера. Мне бы хотелось, чтобы и ты там был. Как насчет одиннадцати часов?
– Можно это сделать в одиннадцать тридцать? У меня уже назначено несколько встреч.
Де Грааф поговорил еще немного и повесил трубку.
– У тебя, похоже, очень плотное расписание. Я не помню, чтобы ты говорил мне об этих встречах.
– У меня не было такой возможности. Я должен быть в «Трианоне» в десять вечера. Мне позвонит Аньелли. У него проблемы со взрывчаткой. Я обещал, что достану ее для него.
– Взрывчатка. Ну конечно. Вполне естественно. – Де Грааф чуть не пролил бренди на ковер. – После того как ты взорвал дворец… – (это было преувеличение, но вполне простительное в данных обстоятельствах), – не стоит думать, что ты будешь почивать на лаврах. А где ты собираешься взять взрывчатку? Я уверен, что больше пары сотен килограммов тринитротолуола тебе не понадобится.
– Мне? У меня нет ни времени, ни полномочий. Но я подумал, что вы могли бы использовать ваше влияние…
– Я? Шеф полиции? Нелегально поставлять взрывчатые вещества группе террористов? А потом ты еще захочешь, чтобы я их лично доставил? Господи боже мой!
– Нет, конечно. Этим займется Джордж. Извини, Джордж, у меня не было времени что-либо тебе объяснять. Сегодня вечером я долго беседовал с Аньелли о тебе и о Васко. Боюсь, Васко, что я тебя очернил без надежды на реабилитацию. Ты проштрафившийся полицейский с трудной судьбой. Недостойный доверия, непредсказуемый. До психбольницы тебе – один шаг. Аньелли чуточку переиграл, расспрашивая о тебе. Он сделал это уж слишком небрежно. Он наверняка знает, что ты полицейский или был им. Сам он тоже из Утрехта. Нет, я не собираюсь отказываться от твоей помощи – после того, как мы внесем некоторые деликатные изменения в твою внешность и в твою легенду. Этим придется заняться в самом ближайшем будущем. А ты, Джордж, торгуешь оружием. Видит Бог, торговцев оружием здесь хватает, но ты – нечто особенное. Своего рода король этого бизнеса. Торговец с большой буквы. Ты в состоянии достать и танк «леопард», и ракету «земля – воздух», и даже подводную лодку. Ты – очень важная персона. Никаких посредников. Даже я не могу выступать в качестве твоего посредника. Ты заключаешь сделки один на один или не заключаешь вообще.
– Мне поговорить с этим Аньелли? – Джордж широко улыбнулся. – Ты хочешь ввести меня в дело?
– Кое-какая помощь мне не помешает. Конечно, я не имею права просить тебя об этом. У тебя Аннелизе и дети. Дело может оказаться не очень простым.
– «Не очень простым»! – Де Грааф, когда хотел, умел добавить в голос саркастическую нотку. – Дело это очень трудное. Я бы не сказал, что оно безнадежное, потому что нельзя считать безнадежным дело, в котором есть шансы на успех, но мне оно не нравится. У тебя, Питер, все построено на предположении, что твои друзья-преступники тебя не подозревают. А этого мало. Конечно, до сих пор они с тобой ладили и ты ладил с ними. Но только потому, что это устраивало обе стороны. У преступников может возникнуть желание тебя убрать. Наступит момент, когда они сочтут, что ты им больше не нужен, и тогда они решат избавиться от тебя раз и навсегда. Имеешь ли ты право просить об этом Джорджа?
