Ван Эффен приблизился к часовому, охранявшему пусковую установку со стороны моря.
– Господин Самуэльсон просит вас зайти к нему. Это срочно. Он у пульта управления.
Часовой тут же побежал на зов своего шефа. Ван Эффен направился к часовому, стоявшему на посту со стороны реки. В руке у него был баллончик с волшебным аэрозолем от Ива Сен-Лорана. Опустив часового на землю, ван Эффен пошел к вертолету.
Часовой с первого поста остановился, увидев Джорджа, который ободряюще помахал ему. Когда мужчина прошел мимо него, Джордж ребром ладони ударил его по затылку. Для Джорджа удар был очень умеренный, но потерявший сознание часовой наверняка думал иначе. Джордж осторожно опустил часового на пол.
Ван Эффен отдернул занавеску.
– Вот вы где, Йооп! Вижу, хорошо охраняете!
Через две секунды молодой человек без чувств лежал на полу. Ван Эффен достал «смит-вессон», махнул им в сторону Кэтлин и Марии и принялся разрезать веревки на Жюли и Аннемари. Он поставил обеих девушек на ноги, помог им избавиться от кляпов и, все еще держа пистолет в руке, обнял обеих за плечи:
– Моя дорогая сестричка! Моя дорогая, дорогая Аннемари!
У Кэтлин и Марии глаза стали круглыми, как блюдца.
– Тебе понадобилось время, чтобы разобраться со всем, – сказала Жюли со слезами на глазах.
– Слава богу, все кончено, – вздохнул ван Эффен. – Но конечно, были проблемы.
– Все кончено? – прошептала Аннемари. – Неужели все кончено?
– Все кончено.
– Я люблю тебя.
– Повтори мне это, когда придешь в себя, ладно?
Кэтлин и Мария во все глаза следили за происходящим. Кэтлин нерешительно спросила:
– Это твой брат?
По ее голосу чувствовалось, что она не верит.
– Да, это мой брат, – ответила Жюли. – Питер ван Эффен, старший лейтенант-детектив полиции Амстердама.
– Думаю, для вас это потрясение, – сказал ван Эффен. – Но еще большее потрясение вас ждет впереди. Я имею в виду ваших близких. Разумеется, когда они очнутся.
Все террористы еще спали. Большая часть из них уже была связана по рукам и ногам, остальных заканчивали связывать.
– Неплохо, очень неплохо, – похвалил ван Эффен. – А что еще вы успели сделать за это время?
– Скоро увидишь, – ответил Васко, с энтузиазмом затягивая последний узел на ногах Самуэльсона. – Через пятнадцать минут здесь будет половина полицейских машин Роттердама и Дордрехта.
– Я же говорил, что из тебя получится отличный полицейский.
Ван Эффен повернулся к Кэтлин, которая с белым как мел лицом смотрела на своего отца:
– В чем дело, Кэтлин?
Вместо ответа девушка сунула руку в сумочку и достала маленький пистолет с инкрустированной перламутром рукояткой.
– Вы не смеете его трогать! Вы не знаете, это мой отец!
– Я знаю, Кэтлин.
– Знаете? – с трудом выговорила она. – Откуда вы знаете?
– Мне сказала Жюли.
Жюли встала между пистолетом и ван Эффеном.
– Тебе сначала придется застрелить меня, Кэтлин. Я вовсе не такая храбрая, просто знаю: ты никогда этого не сделаешь.
Васко тихо подошел, забрал пистолет из неожиданно задрожавшей руки девушки и положил его к ней в сумочку.
Ван Эффен снова спросил:
– В чем дело, Кэтлин?
– Вы все равно узнаете, – заплакала она.
Васко обнял ее дрожащие плечи. Вместо того чтобы сопротивляться, девушка прижалась к его плечу.
– Мой отец англичанин. Он был полковником в королевской гвардии, но под другим именем. Его отец – граф, он оставил ему большое состояние. Мои братья учились в Сандхерсте[16]. Оба были убиты в Северной Ирландии. Один был лейтенантом, второй – младшим лейтенантом. Моя мать убита одним изменником, прежде принадлежавшим к ИРА. С тех пор отец совершенно изменился.
– Я догадывался об этом. Его могут судить здесь, могут выдать Великобритании, – устало произнес ван Эффен. Он действительно устал. – В любом случае его ответственность будет определена с учетом всех обстоятельств.
– Вы хотите сказать, что он сумасшедший? – прошептала она.
– Я не врач. Возможно, это временное состояние. Скажи, Мария, Ромеро или Леонардо имели отношение к убийству моей жены и детей?
– Нет-нет, я клянусь! Они и мухи не обидят. Два других моих брата сейчас в тюрьме. Это они организовали убийство, я точно знаю. Они страшные люди. Я готова засвидетельствовать это в суде.
– Это значит, что им увеличат срок на пять или на десять лет.
– Я надеюсь, что они останутся в тюрьме до конца своих дней.
– Против вас с Кэтлин не будет выдвинуто никаких обвинений. Пособничество – это одно, но пособничество по принуждению – это другое. Васко, будь добр, отпусти эту юную леди и позвони дядюшке Артуру. Расскажи ему все. Джордж, отведи девушек в буфет или в столовую, у них здесь должно быть что-то в этом роде. Если ничего не найдешь, посмотри в вертолете. Опасайся попыток самоубийства.
– Я не думаю, чтобы кто-нибудь собирался покончить жизнь самоубийством, – возразила Жюли.
– Это тебе подсказывает твоя женская интуиция, да? Может быть, ты и права. Джордж, если найдешь съестное, принеси что-нибудь сюда. Я умираю от голода.
Джордж улыбнулся и повел всех четверых девушек к выходу из зала.
Васко провел две минуты у телефона, затем повернулся к ван Эффену, закрыв рукой микрофон:
