Если в каюте кто-то и находился в засаде, собираясь ослепить меня фонарем, а затем пристрелить, зарезать ножом или изящно пырнуть стамеской, то он явно не торопился. Набрав немного кислорода в легкие, я беззвучно шагнул в образовавшуюся щель. Фонарик находился в вытянутой правой руке. У мерзавцев есть правило: если они хотят пристрелить человека, светящего в них фонариком, то обычно целятся в ближайшую от фонарика зону, потому как неосмотрительные люди держат его прямо перед собой. Поступать таким образом очень неразумно. Это я выяснил много лет назад по горькому опыту коллеги, у которого вытащили пулю из левого легкого именно вследствие упомянутой неосмотрительности. Поэтому я держал фонарь в правой руке максимально далеко от себя, а в левой – нож наготове. Я горячо надеялся, что реакция человека, вероятно находившегося в каюте, медленнее моей, поэтому и включил фонарик.
В каюте действительно кто-то был, но мне не стоило переживать о скорости его реакции. В этом больше не было никакой необходимости. Он лежал лицом вниз на койке с отсутствующим выражением, которое характерно только для мертвецов. Узким лучом от фонарика я быстро осветил всю каюту. Мы с мертвецом были одни. Никаких следов сопротивления я не обнаружил.
Мне даже не пришлось касаться мужчины, чтобы установить причину его смерти. Количество крови, которое вышло из полудюймового надреза в позвоночнике, вряд ли наполнило бы и чайную ложку. Другие следы можно было и не искать. При аккуратном рассечении позвоночника сердце довольно скоро останавливается. Еще возникает небольшое внутреннее кровотечение.
Шторы в каюте были задернуты. Я обшарил каждый фут палубы, переборки и мебель с помощью фонарика. Не знаю, что я ожидал найти, но не нашел ровным счетом ничего. Выйдя из каюты, я закрыл за собой дверь и обыскал радиорубку. Результат поиска такой же. Больше меня здесь ничего не интересовало. Я обнаружил все, что хотел, но подобные находки… Черт, лучше бы я их и вовсе не находил! Я ни разу не взглянул на лица двух мертвецов. Необходимости в этом не было никакой. Я знал эти лица так же хорошо, как и лицо, которое каждое утро смотрит на меня из зеркала во время бритья. Неделей ранее эти парни обедали со мной и с шефом в нашем любимом лондонском пабе. Они были веселыми и расслабленными, насколько это вообще возможно с их профессией. Они отключили привычную бдительность и наслаждались легкой стороной жизни, которая, как они прекрасно знали, была не для них. Ни разу не сомневаюсь, что парни держали рот на замке и оставались на чеку во время работы, но где-то бдительность их подвела, и теперь они замолкли навсегда. То, что случилось с ними, неизбежно происходит с людьми нашей профессии. Меня эта участь тоже не минует, когда придет время. Не важно, насколько вы умны, сильны и беспощадны, рано или поздно появится тот, кто умнее, сильнее и беспощаднее вас. У него в руке будет полудюймовая стамеска, и все ваши тяжело накопленные годами знания, опыт и хитрость не будут стоить ровным счетом ничего, потому как вы не заметите приближения этого человека. И вы не заметите его, потому что наконец встретитесь с достойным соперником и умрете от его рук.
Именно я отправил парней на смерть. Не по своей воле, не сознательно, но вся ответственность за случившееся лежала на мне. Это была моя идея, замысел принадлежал мне, и только мне. Именно я отверг все возражения и уговорил чрезвычайно нерешительного шефа-скептика, который в конце концов недовольно дал свое согласие. Конечно, без всякого восторга. Я сказал этим двоим, Бейкеру и Делмонту, что если они сыграют по моим правилам, то им ничего не будет угрожать. Они слепо поверили мне, сыграли по моим правилам и теперь спят вечным сном. Итак, джентльмены, без колебаний доверьтесь мне, только сначала составьте завещание.
Больше здесь не было смысла оставаться. Я отправил двоих парней на смерть, и их уже не воскресить. Пора уходить.
Я открыл входную дверь осторожно, будто это дверь в погреб, кишащий кобрами и черными вдовами. Так обычно открывают дверь обыватели. Будь кобры и черные вдовы единственными существами, с которыми мне предстояло иметь здесь дело, я бы не задумываясь вошел в эту дверь, потому что этих тварей можно было назвать безобидными и даже милыми созданиями по сравнению с некоторыми представителями человеческого рода, свободно расхаживавшими по палубам грузового судна «Нантсвилл» той ночью.
