– Эти чертовы карбюраторы! – выругался Скурас. – Вы были правы, капитан Блэк, да. Больше никаких бензиновых двигателей на моем тендере. Дайте мне знать сразу же, как будете готовы. И еще. Приглядывайте, пожалуйста, за «Файркрестом» на случай, если судно отклонится от своего положения. Мистер Петерсен боится, что его потащит.
– Не переживайте, сэр. – Не знаю, обратился Блэк ко мне или к Скурасу. – Прослежу.
Капитан вышел из кают-компании. Скурас некоторое время расхваливал дизельные двигатели и проклинал бензиновые, затем вынудил нас с Ханслеттом выпить еще виски, игнорируя мои протесты, которые происходили не из моей нелюбви к виски в целом и к Скурасу в частности, а больше из тех соображений, что виски не даст нам как следует подготовиться к предстоящей ночи. Около девяти часов хозяин «Шангри-ла» нажал на кнопку, вмонтированную в подлокотник, дверцы шкафчика автоматически открылись, и появился телевизор диагональю двадцать три дюйма.
Дядя Артур меня не подвел. Диктор драматично сообщил последнюю новость, полученную с яхты «Морей Роуз». Она потеряла управление и тонет где-то к югу от острова Скай. Еще сообщалось о том, что на рассвете следующего дня будут начаты полномасштабные поиски с воздуха и на море.
Скурас выключил телевизор:
– В морях встречается огромное множество дураков. Необходимо запретить им выходить даже за пределы каналов. Какие последние новости по погоде? Кто-нибудь в курсе?
– По прогнозу для моряков, передавали предупреждение о ветре силой восемь баллов на Гебридских островах, – тихо ответила Шарлотта Скурас. – Говорят, юго-западный.
– С каких пор ты стала слушать прогноз погоды? – поинтересовался Скурас. – И радио в целом? Прости, дорогая, я забыл. Ты не знаешь, чем себя занять нынче, да? Говоришь, восемь баллов, юго-западный? И эта яхта направляется из местечка Кайл-оф-Лохалш прямо в эпицентр непогоды. Эти ребята явно не дружат с головой. Раз они отправили сообщение, значит у них есть радио. Ну какие они идиоты! Хотя, может, они и не слышали прогноза погоды, а может, слышали, но все равно отправились в плавание, в любом случае они полные идиоты. Везде таких хватает.
– Вероятно, кто-то из этих «идиотов» тонет сейчас, а может, уже и утонул, – сказала Шарлотта Скурас, тени под карими глазами, казалось, стали еще больше и еще темнее, но в глазах все еще отражалась жизнь.
Наверное, в течение пяти секунд Скурас смотрел на нее с каменным лицом, и если бы я щелкнул пальцами, то раздался бы громкий щелчок, словно выстрел, настолько напряженной была обстановка. Затем он обернулся с улыбкой и сказал мне:
– Только взгляните на эту женщину, Петерсен! Настоящая мать! Правда, детей у нее нет. Скажите, Петерсен, вы женаты?
Я улыбнулся Скурасу, рассуждая о том, мудро ли поступлю, если брошу ему в лицо стакан с виски или изобью его чем-нибудь тяжелым. Слава богу, здравый смысл победил! Иначе подобный поступок все только усугубил бы, к тому же меня не радовала и перспектива добираться до «Файркреста» вплавь. Я продолжал улыбаться, ощущая нож под подкладкой куртки.
– Боюсь, что нет, сэр Энтони, – наконец ответил я.
– Боитесь, что нет? Вы серьезно? – Он посмеялся от души, признаюсь, меня воротит от подобного смеха, затем снова заговорщически спросил: – Вы не настолько молоды, чтобы давать наивные ответы, ну же, вы женаты, мистер Петерсен?
– Мне тридцать восемь лет, и мне не посчастливилось жениться, – бодро ответил я. – Старая история, сэр Энтони. Тем, кто нравился мне, не нравился я. И наоборот.
На самом деле я врал. Мужчина на «бентли», выпивший, по оценке врачей, не менее бутылки виски, оборвал мой брак спустя всего два месяца после его заключения. Вдобавок наградил меня жутким шрамом на левой стороне лица. Именно тогда дядя Артур отстранил меня от участия в морских спасательных операциях, и с тех пор ни одна здравомыслящая девушка даже не подумает о том, чтобы выйти за меня замуж, если узнает, чем я занимаюсь. Все еще осложняется тем, что я и не могу раскрыть свой род деятельности. Шрамы тоже не способствуют знакомствам с противоположным полом.
– Думаю, вы не дурак, – улыбнулся Скурас. – Прошу, не обижайтесь на меня. – Богатый старый Скурас переживал о том, что может кого-то обидеть; его рот, похожий на застежку-молнию, немного смягчился на следующих словах, и на лице появилось подобие ностальгической улыбки, которую я предвидел. – Конечно, я шучу. Все не так плохо. Как жить без шуток? Шарлотта…
– Да? – Карие глаза осторожны и наблюдательны.
– Мне нужно кое-что из нашей каюты. Ты не могла бы.
– А горничная? Разве она не может?
– Это личное, дорогая. И, как заметил мистер Ханслетт, по крайней мере так он заключил, ты намного моложе меня. – Он улыбнулся Ханслетту, желая показать, что не обижается. – Принеси фотографию, которая стоит на туалетном столике.
– Что?! – Шарлотта внезапно подалась вперед, руки коснулись подлокотников кресла, будто она собиралась встать.
