– У вас кровь. Сотни мелких царапин.
– Это сосновые иголки. – Я рассказал ему, что произошло. – Зачем они прислали такой большой вертолет? На такой махине можно разместить целый батальон.
– Четырнадцать человек, если быть точнее. Я совершаю много глупостей, Калверт, но мне хватает мозгов не летать на никудышных вертолетах в такую погоду, чего доброго, еще снесет. Нас всего двое, подвесные баки полные.
– Этого хватит на весь день?
– Плюс-минус. Зависит от нашей скорости. Что вы хотите от меня?
– Вежливости для начала. Или ты такой неприветливый, потому что тебя вытащили из теплой кроватки рано утром?
– Калверт, я пилот авиационной морской поисково-спасательной службы. И это единственный летательный аппарат на базе, который может отправиться на поиски в такую погоду. Я должен выполнять свою работу, а не совершать увеселительные шпионские поездки. Мне без разницы, насколько важно ваше поручение. В пятидесяти милях отсюда в Атлантическом океане находятся люди, цепляющиеся за спасательную шлюпку в надежде остаться живыми. Вот это моя работа. Но мне приказали прибыть сюда. Итак, что вам надо?
– «Морей Роуз»?
– Вы слышали? Да, я говорю про это судно.
– Оно не существует и никогда не существовало.
– О чем вы говорите? По новостям…
– Я скажу ровно столько, сколько тебе нужно знать, лейтенант. Мне необходимо прошерстить эту область, не вызывая подозрений. Единственной способ это сделать – придумать вескую причину. Крушение «Морей Роуз» и есть та причина. Поэтому и появилась легенда о тонущем судне.
– Так это все понарошку?
– Да.
– Вы что, можете влиять на такие штуки? Вы можете влиять на новости?
– Да.
– Возможно, тогда вам и уволить меня под силу. – Он впервые улыбнулся. – Простите, сэр. Лейтенант Уильямс. Можете называть меня Скотти, – весело произнес он. – Жду ваших приказаний.
– Ты хорошо знаешь береговые линии и острова в этой области?
– С воздуха?
– Да.
– Я здесь на службе уже в течение двадцати месяцев. Мой профиль – воздушно-спасательные операции на море, военные и военно-морские учения, поиск пропавших альпинистов. Больше всего взаимодействую с морскими пехотинцами. Я знаю эту область как свои пять пальцев.
– Нужно найти место, где можно спрятать судно. Довольно большое судно. Сорок или пятьдесят футов в длину. Судно может находиться в большом лодочном ангаре, под деревьями в какой-нибудь бухте, даже в небольшой укромной гавани, которую обычно не видно с моря. Между островами Айлей и Скай.
– Так это все? Вы знаете, сколько сотен миль береговой линии на этом промежутке, включая все острова? Тысячи. Сколько времени у меня на эту работу? Месяц?
– До заката солнца. А теперь смотри. Можно исключить все населенные пункты, я имею в виду поселения с двумя соседними домами и более. А также рыболовные угодья и стандартные пароходные пути. Это поможет?
– Конечно. А что конкретно мы ищем?
– Я уже сказал.
– Понял, и мне лучше не спрашивать зачем. Где вы хотите начать поиски? Есть еще какие-нибудь идеи, чтобы ограничить зону поиска?
– Давай возьмем курс на восток к материку. Обследуем берег на двадцать миль к северу, а затем на двадцать миль к югу. Потом осмотрим Торбейский пролив и остров Торбей. Затем острова на западе и на севере.
– По этому проливу ходят большие суда.
– Извини, я не пояснил, что следует исключить те маршруты, которые используются ежедневно, а на остров Торбей теплоход заходит два раза в неделю.
– Пристегните ремень и наденьте эти наушники. Нас сегодня порядочно встряхнет. Надеюсь, вы хороший моряк.
– А где они?
Это были самые большие наушники, которые я когда-либо видел, шириной четыре дюйма, со звукоизоляционными накладками толщиной дюйм и с поворотным микрофоном.
– Для защиты ушей, – пояснил лейтенант. – Чтобы не продырявить барабанные перепонки и не оглохнуть на одну неделю. Если представите, что находитесь внутри стального барабана в цеху с паровыми котлами, при этом дюжина пневматических зубил молотит по барабану снаружи, тогда хоть немного поймете, что такое шум вертолета при запуске двигателя.
Даже с надетыми наушниками звук был ровно такой, как внутри стального барабана в цеху завода с паровыми котлами с дюжиной пневматических зубил, молотящих по барабану снаружи. Казалось, наушники совсем бесполезны. Шум проходил сквозь каждую лицевую и черепную кость. Я осторожно приподнял один наушник, чтобы понять, каково будет без них, и сразу осознал, что именно подразумевал лейтенант Уильямс под продырявленными перепонками. Он вовсе не шутил. Но даже с наушниками спустя несколько часов моя голова раскалывалась. Время от времени я бросал взгляд на смуглое худое лицо молодого валлийца, который слушал этот шум изо дня в день круглый год. Выглядит вполне здравомыслящим. Меня бы через неделю упекли в психушку.
Хорошо, что я не проведу столько времени на этом вертолете. Спустя всего восемь часов мне казалось, что я пробыл на борту целый високосный год.
