Он действовал очень медленно и очень аккуратно. В кают-компании стало светло.
– Подними руки выше головы. Как можно выше.
Незнакомец – просто образцовый пленник, он делал именно то, что ему говорили делать. Я толкнул его в центр каюты и приказал развернуться ко мне лицом.
Он был среднего роста, аккуратно одет в каракулевую шубу и меховую папаху. Красиво подстриженные седые усы и борода с идеально симметричной черной полосой в центре. Такую бородку я видел только у одного человека. Загорелое лицо было красное – то ли от гнева, то ли от того, что я его чуть было не задушил. Мне кажется, сыграли оба фактора. Он опустил руки без разрешения, сел на диван, достал монокль, приставил к правому глазу и посмотрел на меня с холодной яростью. Я тоже злобно посмотрел на него, положил «люгер» в карман, налил виски и передал стакан дяде Артуру. Контр-адмиралу сэру Артуру Арнфорд-Джейсону, рыцарю-командору ордена Бани и обладателю других всевозможных званий.
– Вам следовало постучать, сэр, – с укоризной сказал я.
– Следовало постучать… – повторил он; его голос еще не восстановился, вероятно, я душил дядю Артура чуть сильнее, чем было необходимо. – Ты всегда встречаешь гостей таким способом?
– У меня не бывает гостей, сэр. У меня нет и друзей. Не на Западных островах. Здесь у меня только враги. Любой, кто зайдет в эту дверь, – враг. Я не ожидал вас здесь увидеть, сэр.
– Надеюсь, что так и есть. Учитывая этот прием, надеюсь, что ты действительно меня не ожидал. – Он потер горло, выпил немного виски и кашлянул. – Я сам не ожидал здесь оказаться. Ты знаешь, сколько золота было на борту «Нантсвилла»?
– Как я понимаю, на сумму около одного миллиона.
– Я тоже так считал. На самом деле восемь миллионов. Подумай только, восемь миллионов фунтов! Все золото, которое сгребают из Европы в хранилища Форт-Нокса, обычно доставляется небольшими партиями, слитками весом сто восемь фунтов. В целях безопасности. Для надежности. На случай, если что-нибудь пойдет не так. Но банк посчитал, что на этот раз ничего не случится, поскольку на борту судна находились наши агенты. И так как банк запаздывал с платежами, было решено тайно погрузить тысячу четыреста сорок слитков. На восемь миллионов. Банк рвет и мечет. И все обвиняют меня в случившемся.
Значит, дядя Артур появился здесь, чтобы свалить вину на меня, в свою очередь.
– Вам следовало предупредить меня о своем визите, – сказал я.
– Думаешь, не пробовал? Ты не вышел на связь днем. Очень простой, но очень серьезный проступок, Калверт. Ты отклонился от расписания. Ты или Ханслетт. И я понял, что дела не просто плохи, а хуже некуда. Я знал, что мне придется взять все в свои руки. Я прибыл сюда на самолете и затем на спасательном катере ВВС Великобритании.
Вероятно, это был тот быстроходный катер, который сильно колошматило в проливе, когда мы направлялись к бухте.
– Где Ханслетт?
– Не знаю, сэр.
– Ты не знаешь? – произнес он тихим невыразительным тоном, который, если честно, не сильно меня волновал. – Значит, Калверт, ты не контролируешь происходящее?
– Да, сэр. Боюсь, Ханслетта вынудили сойти с судна. Но не знаю как. Чем вы занимались последние два часа, сэр?
– Объяснись!
Боже, хоть бы он перестал прилаживать этот чертов монокль! На самом деле дядя Артур носил монокль не из жеманства, а потому, что плохо видел одним глазом. В любом случае такая манерность жутко раздражала. По правде говоря, в тот момент меня раздражало абсолютно все.
– Катер ВВС Великобритании, только что высадивший вас, должен был оказаться здесь по меньшей мере два часа назад. Почему вы не поднялись на борт сразу по прибытии?
– Конечно, я это сделал. Кстати, мы чуть было не врезались в «Файркрест» в темноте, когда обогнули мыс. На борту никого не оказалось, поэтому я отправился пообедать. А на этом чертовом судне ничего нет, кроме консервированной фасоли.
– В отеле «Колумбия» не предложат вам большего. Если повезет, подадут к фасоли тосты.
«Колумбия» – единственный отель Торбея, кстати говоря.
– Копченая форель, филе-миньон и бутылка превосходного рейнвейна. Я пообедал на борту «Шангри-ла», – слегка улыбнувшись, сказал он.
Снова показалась ахиллесова пята дяди Артура: он преклонялся перед лордами, но рыцарей, да еще с доходом, выражающимся семизначной цифрой, любил не меньше.
– Вы сказали «Шангри-ла»? – Я уставился на него, но затем вспомнил. – Конечно. Вы же говорили, что знакомы с леди Скурас. Точнее, вы говорили, что отлично знаете ее и ее мужа. Как поживает старик сэр Энтони?
– Очень хорошо, – холодно ответил дядя Артур.
Он, конечно, обладает чувством юмора, но не считает фамильярность в обращении к титулованным миллионерам темой для шуток.
– А леди Скурас?
– Ну… – Он замялся.
– Не так хорошо. Бледная, осунувшаяся, несчастная, с темными кругами под глазами. Выглядит почти как я. Ее муж очень плохо с ней обращается. И морально, и физически. Он унизил ее прошлой ночью в компании мужчин. А на руках у нее следы от веревок. Как они вообще могли появиться, сэр Артур?
