Не знаю, как далеко я находился от крутого обрыва утеса, но и не собирался это выяснять на собственной шкуре. Встав на четвереньки, я пополз вперед, дорогу мне освещал жук-светляк. За пять минут я добрался до края утеса и практически сразу увидел то, что искал. Глубокая метка на краю утеса была почти восемнадцать дюймов шириной и четыре дюйма глубиной по центру. Метка не совсем свежая. В большинстве мест снова выросла трава. По времени почти все сходилось. Эта отметка осталась от хвостовой части фюзеляжа «Бичкрафта», когда без людей на борту включили двигатель, перевели рукоятку в открытое положение, а затем убрали тормозные колодки. Из-за малой скорости самолет не взлетел, а просто упал с края утеса, оставив эту отметку во время падения. Вот и все, что я хотел узнать, к этому следует добавить продырявленный корпус судна оксфордской экспедиции и темные круги под голубыми глазами Сьюзан Кирксайд. Теперь у меня не осталось сомнений. Неожиданно я услышал шум позади себя. Крепкий пятилетний малыш мог скинуть меня с утеса, схватив за лодыжки, и я бы не смог этому помешать. Или это вернулся козлик, чтобы отомстить за то, что я беспардонно прервал его ночной сон? Я повернулся с фонарем и оружием наготове. Это действительно был козлик, его желтые глаза злобно смотрели на меня в ночи. Но впечатление было обманчивым. Он пришел сюда из любопытства или из дружеских побуждений. Я медленно отступил назад, чтобы оказаться вне зоны удара, тихо погладил его по голове и ушел. Если так будет продолжаться, то я умру от остановки сердца еще до наступления утра.
К моей радости, дождь прекратился и ветер стих, но, чтобы я не расслаблялся, туман стал сгущаться еще больше. Он облипал меня так плотно, что я не видел дальше четырех футов перед собой. Я мрачно подумал о том, что бы сделал Хатчинсон в подобной ситуации, но быстро выкинул это из головы. Вне всяких сомнений, он намного лучше справляется со своей работой, чем я со своей. Я встал так, чтобы ветер дул справа, и продолжил путь к замку. Под прорезиненным дождевиком промок и мой последний костюм. Правительству явно придется раскошелиться на химчистку.
Я чуть было не вписался в стену замка, но вовремя увидел ее очертания. Я не знал, с какой стороны от входных ворот нахожусь (со стороны суши), и, чтобы выяснить это, осторожно направился влево. Спустя примерно десять футов стена смыкалась с другой стеной под правильным углом. Это означало, что я был у левой восточной стороны ворот. Затем я стал продвигаться вправо.
Здесь также оказалась стена замка, как и слева: подойди я справа, то находился бы с наветренной стороны от центральных ворот и никогда не уловил бы запах табачного дыма. Он был не таким вонючим, как от сигары дяди Артура, и уж точно слабеньким по сравнению с ядовитым дымом портативной фабрики по производству отравляющих газов Тима Хатчинсона, но это явно был запах табака. Кто-то курил у входных ворот. Часовые не должны курить. Это было аксиомой.
Наконец появилась задача мне по плечу. Меня не обучали тому, что делать с козлами на краю обрыва, но меня мучительно долго тренировали тому, как расправляться с людьми.
Взяв пистолет за дуло, я тихо двинулся вперед. Часовой стоял, прислонившись к воротам, – едва заметная фигура в темноте. Но по движению огонька сигареты я мог довольно точно определить его позицию. Я дождался, когда он поднесет сигарету ко рту в третий раз и ее яркое свечение немного ослепит его, сделал шаг вперед и ударил рукояткой пистолета туда, где должен был находиться затылок обычного человека. К счастью, это оказался обычный человек.
Часовой упал на меня. Я поймал его, и что-то болезненно ударило меня в ребра. Я позволил ему самостоятельно завершить падение и вынул предмет, который зацепился за полу дождевика. Штык. Более того, штык с очень неприятным дополнением. К нему была прикреплена винтовка Ли-Энфилда калибра.303. Используется только военными. Не похоже, что это сделано исключительно в мерах предосторожности. Наши друзья явно встревожены, и у меня не было возможности выяснить, что им известно, а о чем только догадываются. Время играло как против них, так и против меня. Через несколько часов наступит рассвет. Я взял винтовку и очень осторожно пошел к краю утеса, проверяя путь перед собой с помощью штыка. К этому моменту я уже стал экспертом в области того, как не сорваться с края обрыва, кроме того, винтовка со штыком в вытянутой руке позволяла с точностью до пяти футов узнать, в какой точке начинается вечность. Обнаружив край обрыва, я сделал шаг назад и с помощью винтовки провел две параллельные отметки длиной восемнадцать дюймов и на расстоянии около одного фута друг от друга во влажном дерне у самого края пропасти. Я вытер приклад винтовки и положил ее на землю. На рассвете, когда сменятся часовые и произведут обыск, я полагаю, будут сделаны правильные выводы.
