– Я не знаток, а всего лишь любитель. Мне нравятся Ренуар и Матисс. – (Все это казалось настолько невероятным, что, возможно, и было правдой.) – Ты, похоже, торопишься. Так что давай без прелюдий.
Я отбросил все прелюдии, кроме одной. В отличие от Макдональда и Шарлотты, Хатчинсон услышал всю правду целиком.
– Черт побери, ну и история! И прямо под нашим чертовым носом, будь оно неладно!
Временами сложно было понять, Хатчинсон – австралиец или американец. Чуть позже я узнал, что он много лет промышлял ловлей тунца во Флориде.
– Значит, это ты летал на вертолете сегодня днем. Да, брат, ну и денек у тебя выдался, а потом еще и это. Зря назвал тебя сынком. Беру свои слова обратно. Что нужно делать, Калверт?
Я сказал, что мне понадобится его помощь этой ночью, одно из его судов и его парни на следующие двадцать четыре часа. А прямо сейчас мне нужен радиопередатчик. Он кивнул:
– Можешь на нас рассчитывать. Я скажу парням. Передатчик тоже в твоем распоряжении. Можешь им тотчас воспользоваться.
– А как насчет того, чтобы мы вдвоем отправились на наше судно? Я оставлю тебя там, а затем вернусь за передатчиком?
– Слушай, ты не доверяешь своей команде?
– Я боюсь, что в любую минуту нос «Файркреста» просунется в эту дверь.
– Давай поступим по-другому. Я разбужу пару своих парней, мы отправим «Шармейн» – это ближайшее к разделочному сараю рыболовное судно – к «Файркресту», я поднимусь на борт, и мы будем курсировать до тех пор, пока ты не отправишь сообщение, затем вернешься на «Файркрест», а парни возвратятся на «Шармейн».
Я вспомнил о водовороте белых бурунов за пределами гавани и спросил:
– Не слишком ли опасно отправлять судно в море в такую ночь?
– А что не так с этой ночью? Сегодня прекрасно и свежо. Лучше и быть не может. Это еще ничего. Ребята как-то отправились в море при сильном шторме в шесть часов вечера в декабре.
– По срочному делу?
– Ну конечно. – Он усмехнулся. – Истощились наши запасы, и парни хотели добраться до Торбея до закрытия пабов. Так-то, Калверт.
Я ничего не добавил. Просто здорово, что Хатчинсон будет рядом в такую скверную погоду. Он повернул в коридор, затем произнес:
– Двое парней женаты. Интересно…
– Никакой опасности. Кроме того, вы будете вознаграждены за свою работу.
– Давай без этого, Калверт. – (Удивительно, обладатель глубокого грохочущего голоса временами звучал очень мягко.) – Мы не возьмем денег за такую работу.
– А я вас и не нанимаю, – устало произнес я; у меня уже и так достаточно недоброжелателей, не хватает, чтобы и Тим Хатчинсон к ним присоединился. – Страховая компания назначила вознаграждение. Мне велено предложить вам ровно половину этой суммы.
– Ну это совсем другое дело. Я всегда рад сократить доходы страховых компаний. Но половины не надо, Калверт. Это слишком много за один день работы, тем более учитывая все то, что ты уже сам сделал. Двадцать пять процентов нам, семьдесят пять процентов тебе и твоим друзьям.
– Вам положена половина. Вторая половина пойдет на выплату компенсаций пострадавшим. Например, на Эйлен-Оране есть пожилая пара – они ни в чем не будут нуждаться до конца своих дней.
– А как же ты?
– Я получаю зарплату, но не спрашивай сумму, для меня это больная тема. Государственным служащим запрещается получать денежное вознаграждение.
– Ты хочешь сказать, что тебя избивают, подстреливают, ты чуть было не утонул, на тебя совершено несколько покушений, а ты всего-навсего получаешь вшивый чек? Что вообще тобой движет, Калверт? Какого черта ты все это делаешь?
– Это не очень оригинальный вопрос. Я сам им задаюсь раз двадцать в день, а с недавнего времени еще чаще. Нам пора.
– Разбужу парней. Они очень обрадуются золотым часам, ну или что там подарят страховщики. Разумеется, часики должны быть с гравировкой. Мы настаиваем.
– Вознаграждение предусмотрено только наличными, никаких материальных ценностей. Сумма будет зависеть от того, сколько украденного удастся вернуть. Мы уверены в том, что вернем весь груз «Нантсвилла». Шансы высоки. Общая сумма вознаграждения составляет десять процентов, вам полагается пять. Минимальная выплата для тебя и твоих парней составит четыреста тысяч фунтов стерлингов, максимальная – восемьсот пятьдесят тысяч. Фунтов стерлингов, конечно.
– Сколько, сколько?
Тим Хатчинсон выглядел так, словно на него рухнула Лондонская телебашня. Я снова все повторил, и теперь он выглядел так, словно на него упал всего лишь телеграфный столб.
– С такими ставками можно и попотеть, – осторожно сказал он. – Ни слова больше. Даже не думай о том, чтобы дать рекламу в газете «Телеграф» о поиске сотрудников. Тим Хатчинсон – тот, кто тебе нужен.
И я в этом не сомневался. В такую ночь, темную, как судный день, при дожде, льющем как из ведра, и сгущающемся тумане, когда невозможно определить разницу между морскими барашками и волнами, пенящимися у рифов, несомненно, Тим Хатчинсон – тот, кто мне нужен. Полмиллиона фунтов стерлингов за такие условия работы – это еще дешево.
