– Есть, сэр. Могу я предложить поступить наоборот?
– О, разумеется, вы правы. Я забыл про нашего старого друга. Сегодня он отдыхал, не так ли? Конечно, сделайте наоборот.
«Старым другом», которого упомянул Тэлбот и о котором напомнил ван Гельдер, был ветер мельтеми – в британских лоциях его называли этезианским ветром. На Кикладах в летние месяцы – да и на всем Эгейском море – он дул постоянно, но обычно во второй половине дня и с северо-запада. Если он все-таки начнет дуть, «Ариадна» будет чувствовать себя лучше, если поставить ее носом к нему.
Тэлбот отправился в гидроакустическую комнату, находившуюся на палубе ниже и немного дальше в сторону кормы. Эта комната была хорошо защищена от внешних шумов. Ее заливал приглушенный желтый свет. В ней было три экрана, два набора панелей управления и, помимо всего прочего, значительное количество наушников с мягкой подкладкой. Хольцман заметил отражение капитана в зеркале у себя над головой (таких зеркал вокруг было несколько, а разговоры и любые другие звуки в гидролокационной комнате были сведены к минимуму), снял наушники и указал на сиденье рядом с собой:
– Возьмите наушники, сэр. Думаю, вам будет интересно, если вы послушаете минуту.
Тэлбот сел и надел наушники. Через пятнадцать секунд он снял их и повернулся к Хольцману. Тот тоже снял свои наушники.
– Я ни черта не слышу.
– При всем уважении, сэр, когда я сказал «минуту», я именно это и имел в виду. Минуту. Слушайте до тех пор, пока не услышите тишину, и вот тогда вы поймете.
– Что бы это ни было, я попытаюсь.
Тэлбот прислушался снова, и прежде чем отведенная минута истекла, он подался вперед и нахмурился. Еще через тридцать секунд он снял наушники:
– Какое-то тиканье. Странно. Вы были правы, Хольцман. Сперва слышишь тишину, а потом это. Тик… тик… тик… и так каждые две-три секунды. Очень размеренно. Очень тихо. Вы уверены, что звук исходит из самолета?
– Ни малейших сомнений, сэр.
– Вы когда-нибудь слышали что-нибудь похожее?
– Нет, сэр. Я провел сотни, а скорее, тысячи часов, слушая гидролокаторы, звуколокаторы, гидрофоны, но это что-то совершенно новое для меня.
– У меня довольно хороший слух, но мне пришлось подождать почти мгновение, прежде чем я смог представить, что слышу что-то. Оно очень, очень слабое, не так ли?
– Верно. Мне пришлось выкрутить чувствительность на максимум, прежде чем я это услышал, – обычно я такое не практикую и не одобряю, в неподходящих обстоятельствах можно так порвать себе перепонки. Почему этот звук такой тихий? Для начала, он сам по себе может быть очень слабым. Я думал об этом, сэр, – ну а о чем еще мне тут думать. Это либо механическое, либо электрическое устройство. В любом случае этот источник должен находиться в герметичном или водонепроницаемом корпусе. Механическое устройство способно работать в воде, даже если погрузить его туда целиком, но работа в воде почти полностью заглушила бы звук. Электрическое устройство должно быть полностью изолированным от морской воды. Электрическая система самолета, конечно же, перестала функционировать, так что это устройство, скорее всего, имеет собственную систему питания, почти наверняка работающую от аккумулятора. В любом случае, будь это устройство механическим или электрическим, звук должен пройти через водонепроницаемый корпус, а потом – через фюзеляж самолета.
– Есть хоть какая-то идея насчет того, что это может быть?
– Ни малейшей. Звук раздается через каждые две с половиной секунды – я засек время. Я не знаю ни о каких часах или часовом механизме, которые работали бы с такой последовательностью. А вы, сэр?
– И я не знаю. Вы полагаете, это какой-то таймер?
– Я тоже об этом подумал, сэр, но отбросил эту мысль. – Хольцман улыбнулся. – Возможно, у меня предубеждение против такой идеи из-за всех этих дешевых и кошмарных видеокассет, которые имеются у нас на борту, со всеми их спецэффектами и псевдонаукой. Наверняка я знаю лишь одно, сэр: на морском дне лежит загадочный самолет. И одному Богу ведомо, что за загадочный груз он нес.
– Согласен. Наверное, нам стоит пока остановиться на этом. Пусть кто-нибудь из ваших парней проверяет эти звуки, скажем, каждые пятнадцать минут.
Вернувшись на мостик, Тэлбот увидел сразу за кормой буй-отметчик – тот мягко покачивался на еле заметном кильватерном следе, который создавал ван Гельдер, плавно поворачивая «Ариадну» на северо-запад. Вскоре старший помощник остановился и начал осторожно маневрировать, включая и выключая двигатели, пока не убедился, что нос корабля находится в ста ярдах от буя. Затем он отдал якорь и медленно двинулся назад, постепенно натягивая якорную цепь. Вскоре был отдан и кормовой якорь, и «Ариадна» вернулась туда, откуда начинала. Буй постукивал о середину корабля по левому борту.
– Аккуратная работа, – сказал Тэлбот. – А скажите-ка мне, старший помощник, как у вас обстоят дела с головоломками?
– Совершенно никак. Даже простейший кроссворд ставит меня в тупик.
