– Не важно. Мы поймали гидролокатором странный шум. Было бы неплохо, если бы вы прогулялись туда и послушали, вдруг вам удастся его идентифицировать. Меня он сбил с толку.
– Считайте, что уже сделано. Я вернусь через две-три минуты.
Прошло добрых двадцать минут, прежде чем ван Гельдер вернулся на мостик, на котором оставался лишь Тэлбот: поскольку корабль теперь стоял на месте, Харрисон удалился в кают-компанию.
– Это была долгая пара минут, Винсент. Почему у вас такой довольный вид?
– Я реально не понимаю, как вы это делаете, сэр. Невероятно. Уж не течет ли в ваших жилах шотландская кровь?
– Ни капли, насколько мне известно. Что-то я не могу уловить ход ваших мыслей, старший помощник.
– Я почти поверил, что вы ясновидящий. Вы были правы. Классическая греческая красавица. Ирена. То есть мисс Шариаль. Хотя странно, что она блондинка. Я думал, что у всех этих южных дам с горячей кровью волосы черные как вороново крыло.
– Вы живете как в теплице, Винсент. Вам стоит как-нибудь наведаться в Андалусию. В Севилью. На одном конце улицы мавританская смуглая девушка, на другом – нордическая блондинка. Но пигментацию мы обсудим в другой раз. Что вы узнали?
– Надеюсь, достаточно. Случайный и непринужденный подход – своего рода искусство, сэр. Я имею в виду расспросы. Мисс Шариаль кажется честной и достаточно открытой, не простодушной, если вы понимаете, о чем я, но довольно прямолинейной. В общем, мне не показалось, что ей есть что скрывать. Она сказала, что мало что знает о машинном отделении, но бывала там пару раз. Мы дошли до вопроса о мазуте – я просто выразил вслух свое любопытство, надеюсь, она сочла его естественным, – и о том, мог ли он вызвать взрыв. Похоже, я был не прав, сказав, что существует лишь два способа расположить топливный и водяной баки. Есть и третий. Два больших бака по бокам от машинного отделения, один для топлива, другой для воды. Я не знаю, насколько они большие, – девушка говорила о них довольно расплывчато, да и откуда ей знать, – но, как она сказала, речь идет о тысячах литров. Если и был запасной топливный бак, ей об этом неизвестно. Я с нетерпением жду возможности услышать, как мистер Андропулос объяснит свое нежелание покидать судно.
– Как и я. Это должно быть интересным. Хорошая работа.
– Никаких проблем, сэр. – Ван Гельдер оглядел море вокруг. – Вам не кажется, сэр, что это как-то странно? Ну, в смысле, что мы единственные поймали сигнал бедствия. Я бы подумал, что горизонт должен к этому времени кишеть приближающимися судами.
– Вообще-то, не так уж и странно. В это время года здесь почти исключительно либо частные яхты, либо рыбаки. На большинстве из них просто нет рации, а у кого и есть, она вряд ли постоянно настроена на частоту сигнала бедствия.
– Но мы настроены.
– По этому поводу у меня есть свои догадки. На «Делосе» знали – по крайней мере, Андропулос знал, – что мы постоянно слушаем эту частоту и что всякий раз, когда такой сигнал появляется, нас автоматически предупреждает звонок или зуммер. Отсюда вытекают две вещи. Он знал, что мы – военный корабль, и знал, что мы находимся поблизости.
– Вы понимаете, о чем говорите, сэр? Простите, я не хотел, чтобы это так прозвучало. Но выводы, сэр! Должен сказать, что мне все это совсем не нравится.
– Мне тоже. Это открывает множество возможностей для интересных предположений, верно? – Он повернулся к Маккензи, только что поднявшемуся на мостик. – Как там наши выпачканные мазутом пассажиры, старшина?
– Отмыты, сэр. И переодеты в сухое. Правда, не думаю, чтобы кто-нибудь из них попал в десятку самых элегантных мужчин. – Маккензи перевел взгляд на ван Гельдера. – Я так понимаю, сэр, у вас не было времени подбирать подходящую друг к другу одежду. Они представляют собой несколько странное зрелище, но достаточно респектабельное. Я знал, что вы захотите их увидеть, капитан, да и мистеру Андропулосу не терпится повидаться с вами, а поскольку мне известно, что вы не любите посторонних на мостике, я взял на себя смелость провести четырех джентльменов и двух леди в кают-компанию. Надеюсь, вы не против, сэр.
– Отлично. Попросите, пожалуйста, врача и лейтенанта Денхольма присоединиться к нам. И пришлите сюда пару ваших парней, чтобы они были начеку. Кто знает, вдруг у нашего радара случится выходной.
Когда Тэлбот и ван Гельдер добрались до кают-компании, шестеро спасенных пассажиров «Делоса» стояли, неловко сбившись в кучку, и не разговаривали. Четверо мужчин, как и сказал Маккензи, являли собою странное зрелище. Они выглядели так, словно только что совершили набег на магазин старой одежды: мало какие предметы их одежды подходили друг к другу. Девушки, в отличие от них, смотрелись безукоризненно: в белых блузах и белых юбках они словно сошли со страниц «Вог».
– Садитесь, пожалуйста, – сказал Тэлбот. – Прежде чем мы перейдем к разговору, я предлагаю расставить приоритеты. В первую очередь самое важное. Вы пережили тягостный опыт и счастливое спасение. Я полагаю, вы не станете возражать против небольшого тонизирующего.
Он нажал кнопку звонка. Вошел стюард.
