– Я не хотела вас обидеть. Простите. Не вижу ничего плохого в том, чтобы быть кадровым офицером. Но он живет ради двух вещей – Королевского военно-морского флота и «Ариадны».
– Бедное запутавшееся создание, – сочувственно произнес ван Гельдер. – Но откуда вам было знать? Джон Тэлбот живет ради двух существ – своей дочери и своего сына. Фионе шесть лет, а Джимми – три. Он обожает их. Как и я. Я – их дядя Винсент.
– Ох. – Ирена помолчала несколько мгновений. – А его жена?
– Умерла.
– Мне очень жаль. – Она схватила его за руку. – Сказать, что я не знала, не оправдание. Ну давайте, назовите меня грубиянкой.
– Я не льщу, не очаровываю – и не лгу.
– Но прекрасно умеете делать комплименты. – Ирена убрала руку, облокотилась о поручни и стала смотреть на море. Через некоторое время она сказала, не оборачиваясь: – Это из-за моего дяди Адама, верно?
– Да. Мы не знаем его, не доверяем ему и считаем его очень подозрительным типом. Простите, что я так говорю о вашем самом близком и дорогом человеке.
– Он мне не самый близкий и не самый дорогой. – Она повернулась к ван Гельдеру. В ее голосе и выражении лица не было горячности, самое большее – легкая растерянность. – Это я не знаю его, не доверяю ему и считаю его очень подозрительным типом.
– Если вы не знаете его, что же вы делаете, то есть делали, на борту его яхты?
– Наверное, это тоже выглядит подозрительным. Но это не так. Я могу назвать три причины. Прежде всего, он ведет себя довольно убедительно. Кажется, он искренне любит нашу семью – моих младших брата и сестру и меня, он всегда дарит нам подарки, очень дорогие подарки, и мне показалось невежливым отказаться от его приглашения. К тому же я отчасти была заинтригована, потому что практически ничего не знаю о том, чем он занимается и почему проводит так много времени в других странах. И конечно, мы с Евгенией в душе немного снобы, и нам польстило приглашение покататься на такой дорогой яхте.
– Что ж, достаточно веские причины. Но все равно они не объясняют, почему вы отправились в плавание на его яхте, если он вам не нравится.
– Я не сказала, что он мне не нравится. Я сказала, что я ему не доверяю. Это не одно и то же. И я не испытывала недоверия к нему до этой поездки.
– А почему не доверяете теперь?
– Из-за Александра. – Она притворно вздрогнула. – Вот вы бы поверили Александру?
– Честно говоря, нет.
– И Аристотель не лучше его. Они трое часами о чем-то говорили, обычно в радиорубке. Но если я или Евгения подходила к ним, они прекращали разговор. Почему?
– Ну это очевидно. Они не хотели, чтобы вы услышали, о чем они говорят. Вы когда-нибудь сопровождали его в деловых поездках?
– Силы небесные, нет! – Ирена была искренне поражена этой идеей.
– Даже на «Делосе»?
– До этого я побывала на «Делосе» всего один раз. С моими братом и сестрой. Короткая поездка в Стамбул.
Ван Гельдер подумал, что придет к капитану с сенсационным докладом. Она не знает своего дядю. Она не знает, чем он занимается. Она никогда не путешествовала с ним. И единственная причина, почему она не доверяет ему, – это ее неприязнь к Александру, в чем ее почти наверняка поддержало бы большинство людей, когда-либо встречавших этого человека. Ван Гельдер сделал последнюю попытку:
– Насколько я понимаю, он брат вашей матери?
Ирена кивнула.
– Что она думает о нем?
– Она никогда не говорила о нем плохо. Но она ни о ком не говорит плохо. Она настоящая леди, чудесная мать, не простодушная, но очень доверчивая, и она никогда ни о ком-то не говорит плохо.
– Очевидно, она никогда не встречалась с Александром. А ваш отец?
– Он тоже никогда не говорит о дяде Адаме, но не говорит по-другому, если вы понимаете, о чем я. Мой отец – очень прямой, очень честный человек, очень умный, глава большой строительной компании, всеми уважаемый. Но он не говорит о моем дяде. Я не такая доверчивая, как мама. Я уверена, что отец совершенно не одобряет дядю Адама или дело, которым тот занимается. Или и то и другое. Подозреваю, что они не разговаривали годами. – Ирена пожала плечами и слабо улыбнулась. – Извините, что не была вам полезной. Вы ведь ничего не узнали, верно?
– Почему же, узнал. Я узнал, что могу доверять вам.
На этот раз ее улыбка была теплой, искренней и дружелюбной.
– Вы не льстите, не очаровываете и не лжете. Но вы галантны.
– Да, – сказал ван Гельдер. – Надеюсь, что да.
– Сэр Джон, – сказал президент, – вы поставили меня в чрезвычайно неловкое положение. Я надеюсь, вы понимаете, что я говорю это скорее с печалью, чем с гневом.
– Да, господин президент. Я осознаю это, и мне очень жаль. Вас, конечно, не утешит, что я сам оказался в столь же неловкой ситуации. – Если сэр Джон Трэверс, посол Великобритании в Соединенных Штатах, действительно находился в подобном положении, он никак этого не выказывал. Но сэр Джон был известен во всем дипломатическом мире своей выдержкой, непрошибаемым спокойствием и способностью оставаться совершенно невозмутимым в самых тяжелых и трудных ситуациях. – Я всего лишь мальчик-посыльный. Разве что первого класса.
