– Хочу, и не просто свидетелем. Я намерен запечатлеть этот исторический момент. Я иду за моей верной «лейкой». Точнее, за верной «лейкой» лейтенанта Денхольма. Он одолжил ее мне около часа назад.
Тэлбот коротко переговорил с Хокинсом, попрощался с ним, спустился по трапу, перекинулся парой слов с Денхольмом, стоящим на катере, и взошел на борт «Ангелины». Ван Гельдер уже смотал носовой швартов. Тэлбот шагнул к полуюту, чтобы проделать то же самое с кормовым швартовом, когда почувствовал какое-то волнение и возгласы над своей головой. Он выпрямился и посмотрел вверх.
Андропулос вернулся, но не со своей верной «лейкой», а с таким же верным, но куда более неприятным флотским кольтом сорок четвертого калибра, дуло которого было приставлено к виску явно напуганной Ангелины Уотерспун. За ним маячили Александр и Аристотель, вооруженные точно так же. Они держали свои кольты у виска Ирены Шариаль и ее подруги Евгении. Девушки выглядели не лучше Ангелины, то есть были очень испуганы. Дуло пистолета, прижатое к виску, стало бы неприятным ощущением даже для самых стойких людей. А для трех молодых женщин, которые не сталкивались с насилием нигде, кроме как на страницах детективов или в каких-нибудь популярных телесериалах, эффект был ошеломительным.
– Не отчаливайте пока, капитан, – сказал Андропулос. – Мы идем с вами.
– Что за чертовщина? – На лице Хокинса отразились потрясение и гнев. – Вы что, с ума сошли?
– Вовсе нет. Просто мы прощаемся с вами.
– Я не понимаю, – сказал Хокинс. – Я действительно не понимаю. Это так вы благодарите нас за то, что мы спасли вам жизнь и оказали гостеприимство?
– Мы признательны вам за доброту и заботу. Однако мы не желаем злоупотреблять вашим гостеприимством и продолжать навязываться вам. – Он ткнул Ангелину в висок с такой силой, что она охнула от боли. – После вас, миссис Уотерспун.
Шестеро успешно спустились по трапу и взошли на борт «Ангелины». Андропулос немедленно взял на прицел Тэлбота.
– Пожалуйста, не нужно ничего опрометчивого, героического или галантного, – посоветовал он. – Особенно галантного. Это будет иметь только самые печальные последствия, как для вас, так и для трех молодых леди.
– Это шутка? – спросил Тэлбот.
– О! Неужели я почувствовал некоторую потерю самообладания, трещину в монолитном спокойствии? На вашем месте, капитан, я бы не принимал меня за шутника.
– Я этого и не делал, – произнес Тэлбот с нескрываемой горечью. – Я принимал вас за богатого бизнесмена и человека чести. Я принимал вас за чистую монету. Что ж, все мы учимся на своих ошибках.
– Вам уже поздно извлекать опыт из этой ошибки. Вы правы в одном: я открыто признаюсь, что являюсь богатым бизнесменом. Очень богатым. Что же касается второго обвинения… – Андропулос равнодушно пожал плечами. – Честь в глазах смотрящего. Давайте не будем тратить время попусту. Прикажите этому молодому человеку, – (Денхольм стоял на носу катера, футах в шести от них), – в точности выполнять полученные приказы. Те приказы, которые, насколько я понимаю, вы сами ему и отдали. Не включать двигатель, пока мы не удалимся на три мили от него, и кружить вокруг нас на том же расстоянии для защиты от непрошеных гостей.
– Лейтенант Денхольм отлично понимает приказы.
– Тогда отчаливаем.
Ветер был свежим, но не сильным, и «Ангелине» потребовалось некоторое время, чтобы преодолеть изначальную инерцию и набрать скорость в три-четыре узла. «Ариадна» постепенно отдалялась все больше, и через пятнадцать минут их уже разделяло расстояние примерно в милю.
– Превосходно, – сказал Андропулос. – Довольно приятно, не правда ли, когда все идет точно по плану? – В его голосе не было и намека на самодовольство. – Скажите, коммандер Тэлбот, поверите ли вы мне, если я скажу, что искренне люблю свою племянницу и ее подругу Евгению и, возможно, буду так же хорошо относиться к миссис Уотерспун?
– Не знаю, почему я должен вам верить, и не вижу причины, почему это должно меня волновать. Может, и так.
– А поверите ли вы мне, когда я скажу, что не дам упасть и волоску с их голов?
– Боюсь, что да.
– Боитесь?
– Другие не поверили бы этому или не знали, верить или нет. Это сделало бы их идеальными заложниками.
– Верно. Мне нет нужды говорить, что со мной они в полной безопасности. – Он задумчиво посмотрел на Тэлбота. – Вам совершенно неинтересны причины моего поведения.
– Очень даже интересны. Но никто не станет богатым бизнесменом, тратя время на пустую болтовню. Если бы я вас спросил, вы бы сказали ровно то, что хотели сказать. Ни больше ни меньше.
