– Боюсь, что да, господин президент.
– Худшие? Самые худшие?
– Не самые. Но достаточно плохие.
Президент взял сообщение, молча прочел его, потом поднял голову и сказал:
– Боюсь, наше празднование было преждевременным. «Ангелина» захвачена.
Никто не переспросил: «Захвачена?» Никто вообще не произнес ни слова. Сказать было попросту нечего.
– В сообщении говорится: «„Ангелина“ и приведенная в готовность мина захвачены Андропулосом и двумя его сообщниками-преступниками. Взято пять заложников: коммандер Тэлбот, лейтенант-коммандер ван Гельдер и три женщины, одна из них – племянница Андропулоса. „Ангелина“ физически не может вернуться в этот район, так что основная опасность устранена. Будем постоянно держать вас в курсе дела. Наша главная и единственная забота на данный момент – возвращение заложников».
– Боже мой, боже мой, – сказал сэр Джон. – Ужасные, пугающие обстоятельства. Теперь у нас есть этот безумец – или гений, если верить старой поговорке о том, что это две стороны одной медали, – который болтается по Леванту с взведенной атомной миной на борту. Знает ли он, что она готова взорваться? Скорее всего, нет. Откуда вдруг взялись эти три женщины и что они вообще делали на борту фрегата ее величества? Почему, при всех невероятных событиях, этот злодей похитил собственную племянницу? И почему – я уже не спрашиваю как – этот же злодей похитил капитана фрегата и одного из его старших офицеров? И куда, ради всего святого, он собирается направить свой корабль, груз и пленных, зная, что его будут искать все корабли и самолеты НАТО? Но он на что-то надеется. Это очевидно. Его долгая и чрезвычайно успешная преступная карьера, остававшаяся до сих пор не замеченной, доказывает, что он коварный, хитрый и блестящий человек действия. У него на уме какая-то другая схема. Этого человека нельзя недооценивать, как мы теперь убедились на собственном опыте и как должны были понять из его «послужного списка». Да, злодей, но очень изобретательный злодей.
– Действительно, – сказал президент. – Нам остается лишь надеяться, что коммандер Тэлбот докажет, кто из них двоих более изобретательный.
– У меня неприятное ощущение, – сказал сэр Джон, – что в данный момент Тэлбот не в том состоянии, чтобы доказывать что-либо.
В полночь по восточносредиземноморскому времени коммандер Тэлбот пребывал не в том состоянии, чтобы доказывать что-либо, судя по его неудобному положению на диване в салоне «Ангелины», с руками, связанными за спиной, и связанными лодыжками. Похоже было, что он еще долго не сможет доказывать что-либо кому бы то ни было. Ван Гельдер, устроенный так же неудобно на другом конце дивана, находился не в лучшем состоянии. Аристотель, небрежно положивший на колени совершенно ненужный сейчас пистолет, удобно расположился в большом кресле лицом к дивану. Три молодые женщины занимали кресла поменьше в другом конце салона и чувствовали себя, судя по виду, совсем неуютно. За последние три часа они не обменялись ни единым словом. Похоже, им особо и не о чем было говорить, так что они сидели, погрузившись в свои мысли.
– Скажите Андропулосу, что я хочу говорить с ним, – потребовал Тэлбот.
– Да ну? – Аристотель поставил бокал, из которого попивал понемногу. – Вы сейчас не в том положении, капитан, чтобы раздавать приказы.
– Не будете ли вы так любезны передать капитану мое почтение и сказать, что я хотел бы поговорить с ним?
– Это уже лучше.
Аристотель встал, подошел к короткой лестнице, ведущей в рубку, и сказал что-то по-гречески. Андропулос появился почти мгновенно. Он тоже был вооружен без всякой необходимости. От него веяло расслабленностью и уверенностью, даже весельем.
– Когда вы были на моем корабле, – сказал Тэлбот, – мы удовлетворяли все ваши желания. Чего бы вы ни пожелали, вам достаточно было лишь попросить. Хотел бы я иметь возможность сказать то же самое о греческом гостеприимстве. Ну, в вашей версии.
– Кажется, я вас понимаю. Нелегко сидеть и смотреть, как Аристотель неуклонно уменьшает содержание бутылки с рециной. Вы хотите пить?
– Да.
– Это легко исправить.
Аристотель быстро и умело перевязал узлы. Теперь левое запястье Тэлбота было привязано к правому запястью ван Гельдера. В свободных руках у них оказалось по бокалу.
– Меня начинают терзать подозрения, капитан, – сказал Андропулос, явно не чувствовавший ничего подобного. – Вас, кажется, абсолютно не волнует ни недавнее прошлое, ни ближайшее будущее. Я нахожу это очень любопытным.
