– Здесь нет ничего любопытного. А я, напротив, нахожу чрезвычайно любопытным ваше поведение. Должен признаться, я совершенно не понимаю, что происходит. Никак не могу понять, зачем вам, очень богатому и, вероятно, весьма уважаемому бизнесмену, вдруг понадобилось выйти за рамки закона. Вы же осознаете, что именно это и сделали, решив захватить «Ангелину». Я не понимаю, зачем вы рискнули своей карьерой и, возможно, даже свободой, хотя с вашими деньгами у вас не возникнет особых проблем с тем, чтобы обойти закон. И чего я уже совсем не понимаю, так это того, почему вы надеетесь избежать наказания. К шести часам утра – ну, может, к семи – вас будет искать каждый корабль и каждый самолет НАТО, и вы должны понимать, что они быстро вас обнаружат.
– О, вы имеете в виду этот знаменитый сигнал королевского флота «обнаружить, атаковать, уничтожить»? Обнаружить – да. Уничтожить – нет. – Андропулос был совершенно невозмутим. – Не с этим грузом и не с этими избранными заложниками на борту. Что же касается угрозы моей карьере, у многих, скажем так, наступает время, когда надо отказаться от старых путей и пойти в новом направлении, не так ли, капитан?
– Насколько это касается меня, нет. И возможно, для вас это не выбор, а необходимость. Похоже, вы сделали новый шаг по пути к преступлению. Могу себе представить, хотя и с трудом, что многие из ваших прошлых шагов вели по той же дороге и что ваше прошлое догоняет вас. Но это лишь пустые рассуждения. Я этого не знаю, и, если начистоту, меня это больше не волнует. Можно мне еще вина?
– Что вы собираетесь делать с нами? – Ирена Шариаль пыталась говорить ровным тоном, но ее голос слегка дрожал. – Что с нами будет?
– Не глупи, дорогая. Ничего с вами не случится. Ты слышала, как я сказал это коммандеру Тэлботу, когда мы спустились на судно. Я не причиню тебе никакого вреда, это немыслимо.
– Куда вы нас везете?
– Никуда я вас не везу. О нет, это звучит зловеще. Я вскоре расстанусь с тобой, хоть и буду сожалеть об этом всю жизнь. Нет, это звучит не лучше. Очень скоро я переправлю вас на борт катера «Ариадны» и попрощаюсь с тобой.
– А эти два офицера? Вы застрелите их или просто свяжете заново и бросите за борт?
– Ирена, я вынужден протестовать, – сказал ван Гельдер. – Не надо подкидывать ему идеи.
– Я ожидал большей рассудительности от своей племянницы, – заметил Андропулос. – Если бы я намеревался избавиться от них, то сделал бы это сразу, как только мы взошли на борт.
– Тогда что помешает им пойти за вами следом? Вы же знаете, что они могут позвать на помощь.
– Господи помилуй, – вздохнул ван Гельдер. – Страшно подумать, на каком низком уровне находится современное университетское образование!
– Боюсь, я вынужден согласиться и с ван Гельдером, и с вашим дядей, – сказал Тэлбот. – Вы очень наивны. – Он сложил пальцы, изображая пистолет. – Бах! И нет двигателя. Бах! И нет рации.
Денхольм посмотрел на мигающий на севере свет.
– Майерс, что там говорит «Ангелина»?
– «Остановитесь в двух милях на юго-восток от нас и выключите двигатели». Как мне ответить, сэр?
– У нас нет выбора.
– Вас понял.
Денхольм подождал, пока Майерс передаст ответ, потом спросил:
– Есть свежие новости о «Таормине»?
На «Ариадне» отслеживали радиосвязь между «Ангелиной» и «Таорминой» уже в течение трех часов и сумели определить местоположение «Таормины» с точностью до нескольких сот ярдов.
– Она в десяти милях к северу от острова Авго и медленно движется на север.
– Продвигаемся с достойной восхищения осторожностью, как можно было бы выразиться в более счастливых обстоятельствах.
На «Ариадне» перехватили предупреждение «Таормине» от Андропулоса. Он сообщал, что к ним нельзя подходить слишком близко.
– Сколько времени пройдет, прежде чем они сойдутся?
– Плюс-минус три часа. Возможно, немного позже, если «Ангелина» на какое-то время остановится рядом с нами.
– Как вы считаете, лейтенант, – спросил Уотерспун, – они не планируют потопить нас?
– Я был бы вам очень признателен, профессор, если бы вы даже не думали об этом.
Под внимательными взглядами трех человек с револьверами Маккензи и Браун поймали и закрепили швартовы с «Ангелины», вставшей рядом. Первым на борт поднялся сам Андропулос, за ним Ангелина Уотерспун, которая немедленно попыталась задушить в объятиях профессора, потом две девушки, Тэлбот и ван Гельдер – с руками, по-прежнему связанными за спиной, – и, наконец, Александр и Аристотель. Аристотель нес сумку.
– Мы ненадолго, – сказал Андропулос. – Надо решить пару небольших дел, а потом мы пойдем своей дорогой.
– Можно спросить, что в этой сумке? – подал голос Уотерспун. – Бомба замедленного действия?
– В наши дни люди так мало доверяют друг другу, – посетовал Андропулос. Он слегка встряхнул сумку, и из нее донеслось негромкое звяканье. – Это чтобы скоротать время, пока вы ждете спасения. Идею подал коммандер Тэлбот. В конце концов, это ваше спиртное, Уотерспун. А это, насколько я понимаю, рация.
