– Это зависит от того, что мне удастся узнать от Аннемари и от Васко. Если вообще удастся что-то узнать. В противном случае я поеду на Тексел и займусь тем, что не по силам бедному Джорджу: постараюсь смешаться с кракерами в пригородном парке.
– Ты сумасшедший! Да ты там будешь белой вороной! Через две минуты после твоего появления вся их деятельность будет свернута.
– Я там не раз бывал, и все оставалось по-прежнему. Я ведь не надеваю туда свой выходной костюм в елочку, в котором вы меня видели. Форму тоже не надеваю. Там у меня другая форма – форма кракеров. Мне кажется, мы с вами прежде не обсуждали мой гардероб. – Ван Эффен отпил еще немного джина. – У меня есть куртка из моржовой кожи с кисточками и шляпа из енота с волчьими хвостами сзади. Выглядит потрясающе, ей-богу!
Де Грааф закрыл глаза, крепко зажмурил их и снова открыл.
– Брюки у меня тоже из кожи, только не знаю из какой. На них по бокам сделана такая же кожаная бахрома. И мокасины, конечно. Тут у меня промашка вышла. Я имею в виду мокасины. Они протекают. Волосы и усы я крашу и становлюсь блондином, хотя и не платиновым, потому что это привлекло бы слишком много внимания.
– А твой наряд его не привлекает?
– Краска такая, что любую грозу выдержит. Приходится использовать специальный растворитель, чтобы ее смыть. Очень неприятная процедура. А на правой руке я ношу полдюжины колец из чистой меди.
– На той, которой ты дерешься?
– Для кракеров я гринписовец, выступаю против атомных станций, борюсь за окружающую среду. Кроме того, у меня еще есть многоцветные бусы, две нитки, и серьга. Только одна. Две – это уже перебор.
– Я должен когда-нибудь это увидеть.
– Если хотите, могу достать вам такой же костюм.
Де Грааф снова закрыл глаза. От ответа его избавило появление Джорджа с заказанным обедом. Фирменное блюдо и открытая бутылка «Шато Латур» были поданы очень торжественно, после чего Джордж удалился. Еда была простой: красная капуста, мясной рулет со специями и нарезанное дольками яблоко, но, как и обещал Джордж, все это было великолепно приготовлено. По амстердамскому обычаю еды хватало на четверых. Вино тоже оказалось превосходным.
Едва они закончили, как Джордж принес кофе и сообщил:
– Аннемари в баре.
– Приведи ее, пожалуйста.
Аннемари оказалась молодой дамой с очень броской внешностью. На ней был свитер неопределенного цвета, который, вероятно, когда-то считался белым. Он был, наверное, размера на четыре больше, чем нужно, и этот недостаток девушка постаралась исправить, нацепив широченный пояс с заклепками. Талия у нее была довольно тонкой, в результате усилия дамы создавали очень странный эффект: она сильно напоминала перевязанный посередине мешок с картошкой. Линялые и залатанные синие джинсы были по-модному обтрепаны снизу. Эта красотка скорее пошатывалась, чем шла в грязных коротких кожаных сапожках с нелепо заостренными высокими каблуками. По состоянию ее светлых волос с отдельными подкрашенными прядками можно было понять, что она считает расческу ненужной роскошью. Черная тушь была нанесена щедрой рукой, равно как и бирюзовые тени. Призрачная бледность лица, достигаемая неумеренным употреблением дешевой пудры, удивительно контрастировала с двумя круглыми красными пятнами на щеках, также не имеющими никакого отношения к природе. Губная помада была фиолетовой, лак на ногтях – кроваво-красным и к тому же потрескавшимся и полуоблезшим, что хорошо стало заметно, когда девушка подняла руку к сигарете, зажатой в испачканных помадой зубах. Бьющий в нос запах дешевых духов наводил на мысль, что она в них, вероятно, купалась, хотя, скорее всего, она вообще уже довольно давно не принимала ванну. Медные серьги позвякивали при ходьбе.
Ван Эффен бросил взгляд на де Граафа, но де Грааф не смотрел на него: он был загипнотизирован появлением дамы. Ван Эффен громко прочистил горло:
– Это Аннемари, господин полковник.
– Да-да, Аннемари. – Де Грааф все еще пялился на девушку, и только неимоверным усилием воли ему удалось отвернуться от нее и посмотреть на ван Эффена. – Конечно, конечно. Аннемари. Но я хотел еще кое-что обсудить с тобой…
– Я понял. Аннемари, дорогая, ты не могла бы несколько минут… Джордж тебе что-нибудь приготовит.
Молодая женщина выдула большое облако дыма, улыбнулась и, покачиваясь, вышла из комнаты.
– «Аннемари, дорогая!» – с отвращением повторил де Грааф. – «Аннемари, дорогая…» Ты в своей кракерской форме и эта… это существо – чудная парочка! Ты мне всегда казался разумным человеком, Питер. Что за неуместная шутка! Где, черт возьми, ты откопал эту потаскушку, эту шлюху, эту ведьму, эту жуткую образину? Господи, а этот макияж, эти непотребные духи!
– Господин полковник, обычно вы не судите о человеке по одежке. Поспешные суждения…
– Поспешные суждения! Эта дикая обувь! Этот грязный свитер, он же горилле впору!
– Очень практичный свитер. Никому и в голову не придет, что под свитером она носит на поясе автоматическую «беретту».
