Люблю поесть. Нет, никаких фасфудов, перекусов на ходу и объеданий на ночь. Не признаю. Это не еда, это фикция. Ты видела мою кошку? Что я несу? Конечно, нет. Я не даю ей «хрустиков». Ни в коем случае. У котов, которые едят сухой корм, грустные глаза и некрасивая шерсть. Кошка должна выглядеть по-царски, чтоб шерстка торчком, под рукой шелковилась, чтоб смотрела она на тебя не укоризненно, мучаясь жаждой и страдая тяжестью в желудке от распухшего внутри корма, а томно, лениво, подобострастно и, заметь, с благодарностью, а для этого животное должно есть хорошую пищу. Какую? Конечно, мясо. Нет, нет, что ты, в самом деле, молоко – не годится. Оно, естественно, не помешает, но кошка – хищник. Ей нельзя много молока и каши. Зачем садить животное на диету? Оно же свободу ценит и выбор, а выбор – это мясо. Если уж берёшь в дом, то будь добр, его корми, пои и развлекай, как можешь. Иначе оно тебя разлюбит, бросит и уйдёт к другим хозяевам. Причём здесь кошки? Для сравнения. То же происходит и с уличным питанием. Только подумай! Что может выйти хорошего из «сяду на пенёк, съем пирожок». Ничего. Это же классика. Добротная детская сказка, правда, до момента прихода лесорубов. Дальше всё скомкано и неэстетично, как муж пришёл, а у жены – любовник или наоборот. Пошло и неинтересно. Может, перевод неточный, не знаю, оригинал не читала. Ну, бог с ней, Золушкой. Кстати, она тоже жертва плохого питания, недоедания и домашнего насилия. Я не путаю, я отвлекаюсь. Конечно, Шапочку имела в виду, Красную. Смотри, получается имя и фамилия. Красная – имя, Шапочка – фамилия. Или наоборот. Или, может, титул. Конечно, титул. Только что титул? Красная или Шапочка? Надо ещё посмотреть, какая шапочка, если норковая или там из бобра, то титул – знак породы и отличия благородных кровей. Для того, чтобы разобраться в этих сложностях, надо нам с тобой принять во внутрь по коньячку. Удивительное дело коньяк. Самый умный из всей этой градусной армии алкоголь. Чем больше пьёшь, тем лучше думается, а вот если хочешь резко домой слинять – не получится, не пустит, по ногам бьёт, не по голове. Портит походку. Так вот, подруга, я люблю поесть, и не надо мне тут про фигуру. Конечно, ты ничего не говоришь, но смотришь с этаким снисходительным состраданием. Не жалей меня. Сама вижу и признаю. Я – две ты. В объёме. Знаешь, какая у меня была фигура? Просто не верится. Стандарт. Бывало, разденусь на пляже, и они все – мои. Поголовно, как поголовье. Все. Кого хочу, того и выберу. Веришь, любого. Они там, на пляже, перед тобой без юбки – буквально стадо баранов. Берешь самого упитанного, и под нож.
Толстеть, дорогая, я стала скоропостижно быстро. Не успела оглянуться, как весь гардероб вышел из употребления. Тут сразу возникли две проблемы: с одной стороны – ни во что влезть не могу, с другой – ничего купить не могу. До сих пор не пойму, для кого они всё это продают? Ты понимаешь, мало нас по половому признаку дискриминируют, дискредитируют и так далее, не время углубляться в суть вопроса, а тут ещё с размерами какая-то чехарда. Нет в магазинах больших размеров. Ты видела, что там висит? Смотреть не на что. Думаю, вот кофточка, предел мечтаний, бросаюсь на неё, заметь, сладко пощупываю в предчувствии обладания, а это никакая не кофточка, а платье. Продавцы-хористки в один голос льстят и противоречат очевидному факту. Говорят: вы не полная. Так докажите, подберите мне хоть что-то моего размера. Я же не слон, чтоб кофточку не носить. Как будто нас таких, в меру упитанных, для производителя вообще не существует. Скажи, как тут его, родимого, поддерживать. Мы есть, но нас нет, стало быть, и юбок нет, и платьев, и пальто. Из всего того, что мне эти куклы в бутиках наговорили, я поняла: полные дамы к моде равнодушны и покупатели никудышные, но носить же что-то надо, согласись?
Нина взяла меня под руку и ловко «зарулила» в двери первого попавшегося кафе. О боже милостивый, если ты нас всех создал по своему образцу и подобию, то неужели…или, я поняла, ты любишь дружеские шаржи. В зале сидели несколько потрепанных дам и мужчин-завсегдатаев, табачный дым туманом стелился в проходах между столиками, и где-то зрел и норовил прорваться фурункул скандала. Нина твёрдо решила времени зря не тратить и остаться. Её не пугали ни публика, ни подозрительность места. Я рвалась к выходу, но вовремя принесённая рюмка коньяку меня остановила. Конечно, гадюшник, безусловно, дно, но что-то во всём этом есть притягательное. Порок манит нас, даже если он плохо пахнет.
