Маруся вернулась под утро, долго мостилась, ворочалась, бормотала, охала. На базар они вышли чуть свет. Выглядела подруга паршиво. Отёкшее лицо отдавало синевой, точь-в-точь примятая слива-венгерка. На ход торговли её внешний вид никак не повлиял. Она приклеила сигарету к нижней губе, плотно уселась на раскладной брезентовый стульчик, свисая с него по обе стороны лишними округлостями, широко расставила ноги, чтобы дать свободу животу, и со знанием дела принялась за работу. Вокруг бурлила толпа. Товар улетал. Маруся видела покупателя насквозь, знала, кому спустить цену, кому чуть накинуть. Платки предлагала исключительно мужчинам, набрасывала на плечи их спутниц и приглашала полюбоваться в зеркало. Румынки вставали в позу «руки-в-боки», выставляли ножку с приподнятым вверх носочком и кружились, предоставляя любимым возможность ими вдоволь налюбоваться. Косынки шли на «ура», но только не у Нели. К ней подходили слабо, подозрительно щупали товар и отходили. К полудню подруга распродалась полностью и принялась распихивать Нелину ерунду. Она справилась быстро, умудрилась даже спихнуть злополучные, с душком, платки. Маруся вручила подруге деньги и потребовала пива как поощрение. В кафе их нашёл Марусин избранник. Голубки решили встречу отметить. К вечеру Маруся снова напилась.
Следующий день, отведённый на покупки, они провели сложно. Утром Маруся потребовала пива. Они долго рыскали по ещё спящему городу в поисках спиртного, наконец, нашли круглосуточно работающую забегаловку, купили пива и вышли на свежий воздух. Марусе вдруг стало плохо. Лицо её покрылось мелкими крупинками пота. Она села на парапет перед входом в универмаг, ловко откупорила бутылку, подняла её, трубно, как рог изобилия, высоко вверх, одним большим глотком влила в себя всё до последней капли, по-мужски крякнула и вытерла пузырящуюся губу.
Маруся не забивала голову сложностями. В универмаге она нашла обувной отдел, влезла в носатые мужские туфли сорок шестого размера, снова крякнула, пошевелила в них пальцами и тут же купила. Затем направилась в отдел мужской одежды. Среди плечиков, на которых верёвочкой густо висели вожделенные костюмы, отобрала подходящий, примерила и превратилась в толстое пугало: руки потерялись в рукавах пиджака, брюки волочились по полу. Маруся прищурилась, пощупала пальцами ткань, оценила добротность и попросила завернуть. Рубашки и мужское бельё она прикладывала к себе, как выкройку, и покупала, покупала. На подарки для семилетней дочери ушли минуты. Деньги разошлись за полчаса. Маруся собрала пакеты, снесла вниз, вручила их ждущему у входа кавалеру-носильщику и вернулась. Она подсчитала купюры, потом мелочь, подумала и сказала: «Осталось на обратную дорогу и выпивку. Всё. Теперь займёмся тобой».
– Что стоишь, время теряешь? – строго спросила она Нелю.
– Не знаю, что купить.
– Купи мужу костюм. Ты же хотела.
– А размер? Костюм мерить надо. – Нелю одолевали сомнения.
– Ты что, мужа своего не знаешь? – удивилась Маруся.
– Причём здесь это, – обиделась Неля.
– Пошли, – подруга решительно направилась в знакомый уже отдел. Они попросили какого-то мужчину примерять понравившийся костюм, и через минуту продавец благодарил их за покупку.
– Ты довольна? – прищурилась Маруся.
– Конечно.
– Ещё бы. Такую вещь прикупили. Посмотришь, будет сидеть, как влитой.
– Спасибо.
– Да не за что. Ты моему, надеюсь, не скажешь.
– Не скажу.
– Спасибо. – Маруся заспешила к выходу.
Нелин муж, действительно, остался доволен. Сказал нравоучительно: «Видишь, с женщиной ехать намного лучше. Это не Мацай. Одни приключения. Мало что у мужика на уме». Неля, правда, попыталась его просветить, но осеклась, вспомнила Марусин совет: «Не всё мужу надо про тебя знать».
Об это слово Лара споткнулась, когда всё уже случилось. Она смотрела передачу про уставших от напряжения больших городов людей и их внезапный уход в отшельничество, почти скит, схиму. Поначалу у них всё складывалось замечательно: быстрый карьерный рост или успешный бизнес. Деньги валят и все сопутствующие их появлению блага попадают, как яркий рекламный выигрышный буклет, именно в твой почтовый ящик. Лара знала, когда начинает валить – уже не отобьёшься. Это как снег. Идёт день, второй, третий. Казалось бы, пора и перестать, а он всё идёт и идёт, его много и он везде, падает и падает на пресыщенные им города, леса, дороги, улицы. Ему нет начала и нет конца. Мир лишается разнообразия. Остаётся только снег. Преобладание двух цветов и его оттенков. Гармония чёрного и белого. Беременное снегом насупленное небо вверху и его дети покатом внизу. Нет другого, неснежного пейзажа. Нет больше весны и нет лета, они не придут. Вход завалили сугробы. Снег преследует, он во рту, на шапке, за воротником.
