Лара зацепилась за ненадёжное слово «сочтёмся». Оно было славное, чуть обтекаемое, с подспудным слабо выраженным подтекстом. Если произносить его чуть протяжно, на манер москвичей, тогда мечтательное бубликом «о», возможно, превратится в спасательный круг. Действительно, симпатичное слово, Лара подумала и ему доверилась. Наутро в чужой квартире затеялся ремонт. К Новому году стены побелили, щели в полу заделали шпаклёвкой, обломки мебели вынесли на свалку, зловонный ковёр выкинули, купили новый.
Лара утюжила занавески, не сводя влюблённых глаз с сияющих живыми красками стен, но тут вдруг снова почувствовала что-то неладное. Потянула носом, принюхалась: смердит. Запах был не такой, как раньше, вкрадчивый, тонкий, кисло-сладко удушливый, другой, значительней. Так пахнет в грязных, давно не проветриваемых домах, старых автобусах, подвалах: затхлым, неухоженным, запущенным. Он шёл отовсюду, креп, ширился, рос, словно занимал освободившееся пространство, расходился по квартире, как ползущий утренний туман.
Идея снять квартиру пришла одновременно с идеей квартиру сдать. Возникла она, потому что припекло. Поначалу всё ладилось. Небо над страной было относительно безоблачным, и многим светило солнышко. Не всем подряд, выборочно. К кому светило лик не поворачивало, опрометчиво считали, что оно благодетельно к ним тоже (то есть озаряет путь) и вели себя так, как те, кто таял, как шоколад, под солнечными лучами. Лара относилась к числу вторых, остающихся в тени, наивно принявших желаемое за действительное. Поддавшись всеобщей эйфории беспечности и денежной разнузданности, она решила перелицевать своё жильё на новомодный манер и спрятаться в нём, как улитка, не высовывая наружу любопытный нос. Зачем? Там всё сложно. Соседи косились: до неприличия вызывающе крушились старые стены, возводились новые. Её занесло. Как никак – женщина, существо эмоциональное. Милую головку не оставляли глобально-развратные планы обустройства дома. Масштабы предполагали наличие больших денег. Если их нет, то можно занять. Немного страшно попасть в кабалу. Ларино хрупкое счастье закончилось в тот день, когда она взяла кредит.
В мечтах, увы, мы все Марии Антуанетты, любительницы дорогих излишеств, фантазёрки, рискованные модницы. Внутри нас живёт свой дворец мечты, роскошный Трианон. Каждая без исключения платит за собственноручно вылепленное материальное счастье, сполна. Боже упаси, мрачную судьбу королевы Франции сейчас повторить невозможно. Время публичных казней и изощрённых пыток, названных красивыми словами (подумать только гаротта – железная удавка-обруч с острым шипом в затылок), давно прошло. Удивительно, что этим медовым словом ещё не назвали ресторан или торговый комплекс. Представьте кризис и банк «Гаротта» – в самое яблочко.
Кто сказал, что невозможно дважды войти в одну и ту же воду, тот никогда не жил в государстве, которое умеет заманить своих граждан в одну и ту же ловушку и без покаяния бросить на произвол судьбу. Эта ловушка называется деньги. То они тают, как в прошлогодний снег на счетах в сберегательных банках, то их раздают направо-налево те же банки, а потом бах и всё, ты в вечной долговой яме, ушёл в дауншифтинг, сбежал, залёг на дно, растворился.
Банки-сводники зазывали, как арабы на порогах весёлых заведений, в знаменитых кварталах Парижа. Украинцы выстраивались в них в очередь, закладывали бизнес, недвижимость, жён, матерей, детей. Покой и стабильность меняли на деньги. Проценты никого не смущали. Как-нибудь вытянем. Всего хотелось сразу и много. В воздухе царил вирус всеобщей беспечности и авантюризма. Покупали машины, квартиры, земли, расширяли бизнес.
Осенью он пополз верх. Родные деньги превращались в ничто. Коварный доллар, как румынский вампир, пил из них кровь и бросал умирать. Впервые прозвучало слово кризис. Лара, сонно мечтающая в любимом кресле, проснулась от мысли, что может оказаться в нём на улице под дождём и снегом. В кресле, но без квартиры. Она напряглась, подумала и приняла решение квартиру сдать. Клиент нашёлся солидный. Так Лара очутилась в пушистых лапках Марты Андреевны.
Зимой, наконец, включили отопление. Топили без меры, как в бане. Лара с вечера открывала настежь форточку, морозный воздух облегчал дыхание. Она ложилась в постель, плотно укутывалась, засыпала и просыпалась от боли в горле. В тепле вонь чувствовала себя комфортно, давила, истязала. Снова кинулись искать первопричину. Шли на запах, как ищейки на наркоту, прочесали сантиметр за сантиметром. Смердело всё: матрацы, полки, шкафы, сгнившие доски в полу. Вырезали истлевшие места, постелили в коридоре ламинат, накупили китайских ароматических палочек, распылителей, аэрозолей, дурманящих сухоцветов. Безрезультатно.
