– Прости. Я тебе очень благодарна. Очень-очень! Никто не смог бы вытащить меня оттуда, никто, даже… – тут она осеклась и не договорила. Спросила вместо этого: – А у тебя правда нет с собой молотка?
– У меня дома, на крыше, может быть, сто тысяч молотков и восемь наковален, но я ж не знал, что на тебя наденут цепи! У меня и так поклажи целый воз. Мы что-нибудь придумаем, обещаю. Идём. Идём же!
После недолгого подъёма лестница кончилась. Они прошли коротким коридором, миновали распахнутую дверь, вытесанную из единой каменной плиты, массивную, украшенную затейливым орнаментом, всю в известковых шишках и наростах. Видно было, что за ней давно никто не присматривает. Пол покрывал толстый слой пыли, на котором отпечатались следы огромных башмаков Карела. Иных следов не было. Маленький человечек, всё ещё дуясь, шёл впереди, освещая дорогу. Он же первым и переступил порог.
То, что случилось после, чуть не довело обоих до сердечного припадка. Карел сделал шаг и сразу бухнулся ничком, только пятки мелькнули. Послышался ужасный грохот и поток ругательств, мешок полетел в одну сторону, фонарь в другую и погас. Ялка завизжала, вознамерилась бежать, запуталась в цепях и одеялах, повалилась на спину и поползла. На крик сил не было, она могла только скулить как собачонка. Ею овладели ужас и отчаяние. Всё, всё напрасно! Кто-то ждал их здесь – ждал, ждал, – и они, как глупые мышата, сами угодили в расставленную ловушку!
Однако её страхи оказались преждевременными. Ловушка действительно была, вопрос, кто её поставил.
– Заткнись! – донеслось до девушки со стороны двери, и в слабом свете тлеющего фитиля она разглядела очертания чего-то маленького и толстого, что барахталось в натянутых верёвках и отчаянно пыталось выбраться. Это был Карел.
– Помоги мне выпутаться!
Ялка умолкла и поднялась на четвереньки.
– Кто… кто там?!
– Всё в порядке, это я! Я! Сейчас, погоди… зажгу огонь… Уф!
Заскрипела дверца фонаря, и через несколько мгновений пламя выхватило из темноты физиономию Карела, взъерошенную, красную, в пыли и в паутине. Кроме неё, там были: медный таз, две рухнувшие скамейки, старый поставец и множество верёвок. Всё вместе (исключая Карела) представляло собой уникальный и весьма хитроумный механизм, долженствующий охранять вход и подавать сигнал.
– Что это было? – вопросила Ялка, выпутывая человечка из верёвок.
– Капкан, – сердито ответил тот. – Наводящий ужас, устрашающий, смертельно опасный капкан для воров! Моё собственное изобретение. Подай мне этот таз.
– Ты боялся, что нас выследят?
– Никогда не лишне подстраховаться, – буркнул Карел, расставляя обратно скамейки и водружая сверху пресловутый таз. Ялка передёрнулась.
– Наводящий ужас, это верно, – признала она. – Я чуть не умерла от страха. Что ж ты сам в него попался?
– Я забыл! Имею я право забыть о такой чепухе? Зато теперь уверен на все сто, что он работает. Ладно. Проходи, располагайся. Сейчас я разведу огонь.
Только при этих словах Ялка подняла голову и огляделась.
Местом для лагеря Карел выбрал зал, огромный грот, противоположный край которого терялся в темноте. По обе руки вдоль стен тянулись два ряда каменных колонн, точней, пилястров, ибо каждая торчала из стены едва наполовину. Меж ними, тоже в два ряда, стояли тёмные предметы странных очертаний. Перед каждым на полу был установлен большой каменный блок. Назначение их было Ялке непонятно до тех пор, пока её спаситель не разжёг огонь. Как только это произошло, она гулко сглотнула и попятилась к выходу; звон её цепей громко разнёсся под сводами зала.
Нет, поправила она себя. Не
Усыпальницы тангарских королей.
Возвышенности оказались саркофагами, предметы в нишах – статуями. Каждая изображала гнома, в полный рост и натуральную величину. Ялка не могла отсюда разглядеть убранство изваяний, их черты, но подойти не решилась, ибо всюду, там и тут, блестело золото и серебро. Браслеты, пояса, короны, ожерелья, пекторали, кольца, перстни и другие украшения – всё поражало массивностью, обилием каменьев и искусностью отделки.
Где не блестело золото, блистала сталь.
Карел сильно рисковал. Пещера была лакомым куском: любой скудельник обеспечил бы себя и всех своих потомков, если бы сумел сюда проникнуть и отсюда выбраться. Что касается Ялки, то она так и стояла, ошеломлённо моргая и переводя взгляд с одной фигуры на другую. Карел за это время уже раскрыл фонарь, затеплил от него лучину, а от неё дрова и теперь колдовал над огоньком, подбрасывая куски угля, гора которого чернела возле. Дым защипал глаза, потом потянулся к выходу – должно быть, у гномов была система вентиляции. Девушка заморгала.
– Чего ты там стоишь? – окликнул её Карел. – Иди сюда.
Он распаковал провизию, установил при помощи треноги котелок и налил в него воды из кожаной баклаги.
– Где мы? – вопросила Ялка.
– Это? – Карел огляделся, словно оказался здесь впервые. – Это склеп. Гробница государей. Неужели ты не догадалась?
